— Жизнь состоит из белых и черных полос. — Клава приблизилась к Федору, положила голову на его широкую грудь. — Сейчас у нас с тобой маленькая черная полосочка. Раньше ты был кормильцем, теперь я… Так что в этом страшного? Мы же одна дружная семья.

«Нет, что-то я перемудрила. Ну подумаешь, чего-то там у него со свидетелем не заладилось. И что? Что из этого? Окстись, Клава! Просто завидуешь Чубаристову!»

— Я же мужик, Клавка… — По щеке Федора катилась крупная слеза.

— Ты не привык бездельничать… И это хорошо, это правильно. Но… Ты всегда как бы плыл по течению. Не обижайся. А решения приходилось принимать мне… — Клавдия почувствовала, как все тело ее мужа начало сотрясаться мелкой дрожью. — Тебе очень трудно, я понимаю… Но попробуй сделать первый шаг, и ты поймешь, что положение не так трагично. Вспомни, ты же как-то заработал деньги на флакончик французских духов к моему дню рождения?

— Я калымил… — сдавленным голосом произнес Федор. — Целую неделю калымил…

— Вот видишь… Значит, можешь, если сильно захочешь.

— Легко сказать, — по-детски всхлипывал Дежкин. — Но я попробую, Клавка… Клянусь, попробую… Завтра же устроюсь на работу. На любую… Куда возьмут, туда и пойду. Хоть к Максу, тараканов морить.

«А вот у Чубаристова всегда есть деньги, — снова подумала Клавдия. — Интересно откуда?»

— Давай отправим детей в кино, — жарко шепнул на ухо муж.

— Зачем?

— Пусть они хотя бы на часик оставят нас одних, — Федор нежно провел шершавой ладонью по ее щеке.

— К нам скоро гости… — Дежкина не успела договорить, как Федор жадно впился в ее губы своими.

17.30–20.42

«Это я на Чубаристове потому и зациклилась, — думала Клавдия, — что Лина должна прийти. Это я просто так свою перед ним вину замазываю. Свое предательство…»

Накрыть стол успели за пять минут до срока. Хотя Илья Николаевич заявился раньше на целых полчаса. Он с аппетитом глотал слюну и смотрел на заливную рыбу такими жалкими глазами, что Клавдии пришлось увести его на кухню, чтоб был все время под присмотром.

Илья надушился так, что и на кухне представлял угрозу — казалось, все блюда пропитались запахом «Босса».

Лина получила хорошее воспитание, а потому пришла в гости вовремя и не с пустыми руками, вручив Клавдии огромную коробку с тортом «Птичье молоко».

Выглядела девушка просто превосходно. Она надела темное строгое платье, скрывающее от постороннего взгляда пикантные выпуклости владелицы, но в этом сокрытии и была вся прелесть, загадка, которая делает красивую женщину еще более красивой. Вот только глаза у нее были как-то лихорадочно веселы, слишком бесшабашны и даже отчаянны.

Причину застолья и Лина, и Илья, конечно, знали. Легкости это знание не добавляло, а веселья — тем более.

— Как у вас чистенько и уютно, — Лина сделала небольшую экскурсию по квартире. — А где же дети?

— По компаниям своим побежали, — ответила Клавдия. — Сегодня не учатся — пусть развлекаются.

Тут гостья заглянула в ванную и чуть не потеряла дара речи, увидев зеркальные стены.

— Федор мой придумал, — не без гордости произнесла Дежкина.

— Надо же… — Лина потрясенно качала головой. — Это же сумасшедшие деньжищи!..

— Ни копейки не потратили.