– А что с ними делаешь?

– Стараюсь держаться от них подальше. Как и все остальные.

– Печально слышать.

– Ну, ты, разумеется, исключение. – Она одарила его ослепительной улыбкой.

Потом резко прибавила скорость, даже шины взвизгнули.

Питер Эванс снимал квартиру в старинном доме на Роксбери‑Драйв в нижней части Беверли‑Хиллз. Здание состояло из четырех блоков. Напротив находился Роксбери‑парк. Очень красивый парк, море зелени и всегда много гуляющих. Он видел, как весело болтают няни‑латиноамериканки, прогуливающие ребятишек из богатых семей, видел стариков, греющихся на солнышке. Работающая мама в деловом костюме нашла укромный уголок, достала пакеты, готовясь разделить ланч со своими детьми.

Сара резко затормозила, вновь взвизгнули шины.

– Приехали.

– Спасибо тебе, – сказал он, вылезая из машины.

– Не пора ли переехать? – спросила она. – Ты торчишь здесь вот уже лет пять.

– Да некогда мне переезжать.

– Ключи при тебе?

– Да. Но под ковриком всегда есть еще, на всякий пожарный. – Он сунул руку и карман, нащупал металлическое кольцо. – Полный набор.

– Ладно, до встречи. – И она быстро отъехала, резко свернула за угол и скрылась из вида.

* * *

Эванс прошел через маленький, залитый солнцем двор, подошел к двери своей квартиры на втором этаже. После общения с Сарой он всегда чувствовал себя опустошенным. Она была так красива, всегда кокетничала с ним. И еще ему казалось, она нарочно дразнит мужчин, выводит их из равновесия и держит на расстоянии. Его, по крайней мере, она точно вывела из равновесия. Он никогда не мог понять, хочет она, чтоб он назначил ей свидание, или нет. Впрочем, не слишком хорошая идея, учитывая ее отношения с Мортоном. Он бы никогда не решился.

Едва он успел переступить порог, как зазвонил телефон. Это была его секретарша Хитер. Она ушла домой раньше обычного, неважно себя почувствовала. Хитер часто чувствовала себя неважно во второй половине дня, пыталась добраться до дома до наступления часа пик. Но чаще всего вдруг заболевала по пятницам и понедельникам. Но фирма почему‑то не испытывала ни малейшего желания уволить ее. Она проработала здесь достаточно долго.

Поговаривали, будто бы у нее роман с Брюсом Блэком, бывшим партнером хозяина фирмы, жившем в постоянном страхе из‑за того, что жена может узнать об этом романе; все деньги в семье принадлежали ей. Другие объясняли все отношениями с настоящим деловым партнером. Правда, имя его при этом не называлось. Третьи уверяли, что Хитер все сходит с рук лишь потому, что она работала в фирме давно, еще до переезда из небоскреба в Сенчури‑Сити. И что будто бы во время этого самого переезда она наткнулась на какие‑то компрометирующие документы и даже скопировала их.

Эванс подозревал, что истина куда прозаичнее.

Просто Хитер очень умная женщина, работает в фирме столько лет, знает все допущенные в прошлом огрехи по части судопроизводства, а потому увольнять ее за прогулы невыгодно и опасно. Больше тридцати полных рабочих недель в год у нее не выходило.

На протяжении вот уже нескольких лет Эванс пытался избавиться от нее, но пока не получалось. Новую помощницу ему обещали лишь в следующем году. И он с нетерпением ждал.

– Сожалею, что ты неважно себя чувствуешь, – дипломатично заметил он. Приходилось притворяться, чтобы не портить отношения.

– Что‑то с животом, – сказала она. – Думаю пойти к врачу.

– Сегодня пойдешь?

– Ну, не знаю, надо еще договориться о приеме…

– Ясно.

– Вообще‑то я звоню, чтобы сказать, что на послезавтра назначено расширенное совещание.