Почти минуту они выкрикивали имя Михаила в различных тональностях, и на какое-то мгновение беззаботная походка телохранителя, как показалось Эше, слегка застопорилась, точно он запнулся. Михаил чуть повел головой по сторонам, после чего почему-то обернулся на забор. Затем тряхнул головой и продолжил движение как ни в чем не бывало. Эша и ее помощник покричали еще, после чего Шталь окончательно охрипла, а Леонид Игоревич неожиданно исчез из окна, сопроводив свое исчезновение громким стуком. Вероятней всего, он опять ушел спать.

   - Да что они там все - оглохли что ли?! - истерично взвизгнула Эша и вылетела из номера, хрястнув дверью. Проскочила одним прыжком короткий отрезок коридора, вылетела на лестничную площадку, которая, разумеется, все так же была на своем месте, и резво запрыгала по ступенькам, бормоча ругательства в адрес тугоухого Говорящего с холодным оружием. И только уже преодолев ступенек шесть, резко затормозила, недоуменно моргая и не понимая, почему сразу не сообразила, что поднимается, вместо того чтобы спускаться.

   Лестница вела наверх.

   Да и лестница-то была не та.

   Лестница, по которой Эша за сегодня уже успела пробежать трижды, была неширокой, деревянной, с толстыми, похожими на кегли балясинами и чуть поскрипывающими овальными ступеньками. Эта же лестница была монументальной, каменной, много шире ее комнаты, с металлическими перилами и растительным кованым кружевом, оплетающим витые столбики балясин, и каблуки звучали на ее снежных ступенях звонко и парадно. Такая лестница могла бы быть уместна, например, в театре. Но никак не здесь.

   К тому же, ее здесь не было, не так ли? Проглядеть столь значительный архитектурный элемент никак невозможно.

   Эша потрясенно задрала голову. Лестница величаво простиралась вверх метров на тридцать, немыслимым образом умещаясь внутри компактного двухэтажного здания, и оканчивалась у приглашающе распахнутых тяжелых двустворчатых дверей. Проем был заполнен мягким полумраком. С обеих сторон лестницу обнимали белоснежные стены, и далеко наверху воздушную башню венчал цветной витраж - огромный сказочный цветок, пропускающий сквозь себя лучи закатного солнца.

   Шталь бестолково затопталась на ступеньке, потом протянула руку и коснулась перил. Те оказались холодными, гладкими, насквозь реальными и на галлюцинацию никак не тянули. Она ущипнула себя за предплечье, и оно болезненно возмутилось. Лестница осталась на месте и по-прежнему вела наверх. А вниз не вела, вот так. И понимай, как хочешь!

   Шталь развернулась и кинулась обратно. Но, добежав до проема, ведущего в коридор, обнаружила что за это время он успел стать гораздо уже, кроме того, обзавелся красивой деревянной дверью с бронзовой ручкой, и дверь эта, разумеется, была закрыта. Не тратя время на обдумывание этого происшествия, Эша толкнула дверь, потом рванула ее на себя, снова толкнула, что-то кракнуло, и дверь распахнулась. Шталь с трудом удержала равновесие, вцепившись одной рукой в ручку, а другой - в косяк, и, провиснув в дверном проеме, изумленно раскрыла глаза. Никакого коридора за дверью не было. За дверью была лишь зеркальная, наполненная теплым паром ванная, подернутая туманной дымкой. В круглой ванне лениво колыхалась вода, а в этой воде блаженствовала абсолютно голая гражданка лет сорока, облепленная пенными хлопьями. На прибытие Эши гражданка отреагировала возмущенным визгом.

   - Вы с ума сошли?!

   Шталь едва успела захлопнуть дверь, и брошенная мочалка громко шлепнула о створку с другой стороны. Она привалилась к косяку спиной и, не удержавшись, жалобно заскулила. Все исчезло. Непонятно как, но все исчезло - исчезли и коридор, и ее комната вместе с вещами, Бонни и спасительным окном. Вместо этого теперь была лишь маленькая ванная и какая-то незнакомая тетка. Эша мотнула головой, глубоко вздохнула и, повернувшись, с мрачной решимостью снова открыла дверь.