В последней папочке лежали привилегии после принятия королём присяги у графа Тихого. Причём обещают самые почётные — право графского суда, кроме преступлений против Короны, ежегодный фиксированный налог непосредственно в Королевскую казну и прочие приятные мелочи, вроде разрешения формирования графской стражи в согласованном количестве.

Кстати сказать, про компенсацию доходов Гоуи, которые заморожены на счетах Дворянского собрания, тоже упомянули. Церковную десятину я, понятно, отдам, а вот остальное мне компенсируют фискальными ценными бумагами. Они принимаются лишь для оплаты налогов, зато без ограничений — рассчитывайся, за кого хочешь, за тот же Везен, например.

Это из плюшек, однако есть и «просьба». Требование, конечно, но так его более вежливо обозвали, — не давать разрешения Штатгласу на постройку городских стен. Смысл ясен — без нормальных укреплений нет статуса полноценного города. Нет статуса города — нет возможности получить какие-либо городские преференции и вольности. Почему их не хотят давать? В справке написано «много неблагонадёжных» — есть революционные кружки, витают мысли о необходимости перемен и замечены агитаторы из Ловиаса. Те любят похлопотать за народ, а если при том подгадить Хаору, то просто обожают.

Глава 31

Дядя Аким

Чем сильнее волшебник, тем меньше он спит. Для отдыха мне вполне хватает двух часов сна. Кроме того, я люблю встречать рассвет, стоя на крыше башни. Вот и сегодня стою, смотрю. Вдруг, чуть не в панике, прибегает дежурный офицер и докладывает: «Слуги госпожи Шарлотты кланяются и очень просят доложить сильно-могучему воеводе Стаху, что скоро явится ближний боярин князь Аким».

Ну да, невеста про него говорила. Что он князь не столь важно, в нашем мире бывало, князья сами землю пахали, а что вот боярин, да к тому же ближний, это серьёзно. Приказываю подготовиться — стол, напитки, почётный караул и всё такое, чтобы было по высшему разряду. Да чтобы посуду побогаче ставили, слуги кланялись ниже, солдаты тянулись. По-нашему говоря, Члена Государственного Совета собираемся принять, а может и самого Канцлера.

Поясняю — родственник будущей жены, а у них там друг перед другом сильно считаются. От нас не убудет, а гость может усмотреть, что ему умаление достоинства подстроили. Мои забегали, а я переоделся в парадный камергерский мундир. Дядя Аким, ладно родственник, пусть архимаг, он бесплатно что-то делать будет, надо человека уважить.

Оказалось, что через портал к нам приехали его люди, но не сам боярин. Не по статусу ему по порталам скакать. Свита, с моего разрешения конечно, после построения почётного караула, развернула ковёр с вытканной руной-маяком, и сожгла записку. Минут через пять возник ярко-синий овал портала и вышел он. Боярин! Всё как положено — распахнутая шуба до пят, соболья, наверное. Шапка. Не горлатная, скорее мурмолка, но белая, зимнего горностая. С чёрными окончанием хвостиков. Стоячий воротник у кафтана до затылка. Понятно, расшитый каменьями. Красные сапоги, с золотыми вставками. Словом, при полном параде. Даже я в камергерском мундире много бледнее смотрюсь.

Вышел, значит, боярин. Я ему торжественно рапортую, он на меня посмотрел, по сторонам огляделся и ответил:

— Тоже здравствуй и всё такое. Чувствую, гостей моего ранга ты всё едино встречать не умеешь, а потому не чинись, тебе не идёт.