Дуэль

Большой королевский приём в среду обязателен для явки всем придворным. Моих дел сегодня вроде не должны разбирать — их просто нет, но служитель с напоминанием зашёл. Значит, будет что-то особое, касающееся меня.

И точно! На приёме дворянка в тёмном одеянии стала просить милости у государыни. Раз её пропустили на приём, то значит просьба известна, и уже решено, каков будет ответ. И даже понятно, что милость точно окажут — иначе, зачем было бы пускать постороннюю на приём.

Дворянка оказалась матерью буяна графа Адама де Мартен. Просит помиловать её сына. Он хороший мальчик, только взбалмошный немного и иногда выпивает. В зале женщину не поняли — это про кого она говорит «иногда выпивает»? Улан? Иногда?

В моём старом мире когда-то пели «Журавушку», песню про гвардейские полки. Про улан там был куплет:

Кто два раза в день не пьян,

Тот, простите, не улан!

Вечно весел, вечно пьян,

Ея Величества улан.

Здесь, конечно, такую песню не придумали, но не только гвардейские, но и армейские уланские полки были далеко впереди армии всей на предмет выпивки. За ними, но с сильным отрывом, следовали гусары. Так что, «иногда выпивает» в глазах всего зала выглядело явным перебором. Понятно, мать! Но нужно хоть немного придерживаться истины.

Королева задумчиво высказалась:

— Ну, простим мы его… А не станет ли хуже? Он же графа Везена на дуэль пытался вызвать! Так-то хоть в крепости, зато живой… Стах! Подойди сюда и ответь — почему ты на поединке «до смерти» настаиваешь?

— Ваше величество! Я драться не люблю, а фехтовать не умею — меня учили только убивать. И причём как можно быстрее.

— Что ты такое говоришь! У бедного графа есть мама.

— У меня тоже, ваше величество. И мне свою маму огорчать не хочется. Если я не буду драться, как учили, меня убьют первым же выпадом. А красиво махать острой железкой, виноват, не умею.

— Да! Я сама видела, как ты по просьбе Лауры своему сопернику голову отрубил. А перед этим против четверых мечников с одним кинжалом вышел. Там как раз «до первой крови» условились. Не помню точно — ты тогда первым выпадом троих убил?

— Всего лишь двоих, ваше величество. Одного только ранил в руку и ещё один от дуэли уклонился.

— Да, помню. Тебя так ругали! Даже без сладкого на неделю оставили… Нет! Вспомнила — без сладкого за то, что ты с кинжалом против мечей вышел. А ругали за дурную лихость.

Графиня де Мартен видимо была не в курсе моих подвигов и сейчас не понимала, что делать.

— Стах, я знаю, ты добрый мальчик, и драться не любишь, но на поединок с клинками тебя выпускать нельзя — результат сразу понятен. Магией ты предлагал биться, но так тоже нехорошо получается — на тебя жаловались, что ты стену Королевской крепости чуть не своротил.

Добрый мальчик со шрамом через всё лицо и солдатскими наградами на груди большинству собравшихся казался скорее похожим на матёрого убивца. Некоторые из зала вспомнили, как нелюбитель драки заворачивал свежесрубленную голову в собственную кружевную рубаху.