В это время в зале случилась суматоха. Охрана Эдмунда скрутила напавшего, кого-то ещё поймали уже на выходе из здания. Сам великий герцог выкрикивал приказания в стиле «Поймать и не пущать!», а резко увеличившееся количество его людей им внимали, одновременно перекрывая все выходы. Герцогиня Зеленоземская, которая гарантировала неприкосновенность переговаривающимся сторонам, сейчас плакала от боли в сведённой судорогой правой руке.

Герцог Сланто побледнел, судорожно вцепившись в поручни кресла, когда к нему подошёл разъярённый великий герцог и приказал:

— Убирайтесь из герцогства моей жены! И знайте, сегодня в моём лице вы приобрели искреннего и верного врага. Если бы не слово супруги, вся ваша делегация осталась бы в Зеленоземье навсегда. Впрочем, напавших я имею право задержать и уж точно воспользуюсь им.

Сланто принёс формальные заверения, что он ничего не знал. Что если покушение устроил кто-то из его подчинённых, хотя это не доказано и едва ли могло вообще быть, то исключительно по собственной инициативе, без ведома и уж точно без приказа. Эти слова казались жалкими даже самому герцогу, а потому он не стал задерживаться с отбытием.

По поводу использованного заклинания присутствующие чародеи не смогли прийти к единому мнению, что это было — Зеркальный Образ или Ввод в Заблуждение. Но очень хвалили мастерство творителя.

Герцогине стало плохо после того, как она поняла, что её правую руку парализовало до локтя. Срочно собранный консилиум согласился со словами священника:

— Божественное Проклятие. Не особо сильное, ваша светлость, средненькое. Сделать ничего нельзя. Убирать опасно — на снимающего перекинется. Но может само пройти, дней через девять… или сорок… После станет ясно — навсегда оно или нет?

— Стах меня должен простить!

— Ваша светлость, — удивился церковник, — причём здесь брат Тихий? Оно конечно! Он теург, лицо духовное. Но к Божественному Проклятию отношения не имеет. Не по его власти это. Вообще, только Боги так наказуют, не мы, жалкие смертные. Тысячу раз прошу прощения, но вы же подписывали письмо, где гарантировали безопасность на переговорах?

— Да, — сквозь слёзы подтвердила Лаура, — но я…

— Вот за то, ваша светлость, и кара.

— А почему Сланто боги не прокляли⁈

— А он, ваша светлость, вам чего-то обещал? Если ничего такого, так и наказывать Богам его не за что.

— Мы, жалкие смертные, сами накажем, — заявил Эдмунд, участливо обнимая жену, и весомо добавил. — Лично займусь. Сланто у меня небо в овчинку ещё увидит! Надо только Стаха попросить, уступить нам очередь. А то не успеем.

К ночи стало понятно, «а то не успеем» — пророческое заявление. Обиженный Тихий, прямо с мирных переговоров, направился в Сланто. Его магического скакуна видели около парка герцогского дворца. Кто-то уверяет, что сам наблюдал, как архимаг творил заклинание. Врёт или нет никто точно не скажет. Однако весь город любовался четырьмя столпами пламени, ударившими с небес, и слышал о пожаре в руинах ранее красивейшего замка. Пошли слухи о других сгоревших домах в имениях участников неудачного налёта. Сам герцог не успел добраться до дома, а потому не пострадал.