— Такое впечатление, что он кривобокий, — сказал Бобби, все еще не сводя глаз с первого трупа.

— Это потому, что внутренности у него теперь годятся разве что на корм собакам, — ощерился Финн. — Растерты в пюре.

— Финн коллекционирует экзотическое оружие, — пояснил Лукас, слегка подталкивая запястье второго трупа концом трости. — Ты их просканировал на имплантанты, Финн?

— Ага. Та еще морока. Пришлось сначала оттащить их в заднюю комнату. Никаких сюрпризов. Быки, обычная команда. — Финн с шумом втянул воздух. — Вот только почему кому-то понадобилось меня пристукнуть?

— Может, ты продал им очень дорогой продукт, который не сработал? — рискнул предположить Лукас.

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что это ты послал их, Лукас? — ровным голосом произнес Финн. — Разве что ты очень хочешь посмотреть, как я повторю этот фокус с собачьей кормежкой.

— А разве я сказал, что ты продал нам что-то, что не работает?

— «Испытываем затруднения», сказал ты. А что еще, ребята, вы купили у меня в последнее время?

— Извини, Финн, но они не наши. И ты тоже это знаешь.

— Ага. Пожалуй, знаю. Так что же, черт побери, привело тебя сюда, Лукас? Ты же знаешь, что то, что ты купил, обычными гарантиями не покрывалось…

* * *

— Видишь ли, — сказал Финн, выслушав историю сорвавшегося киберпространственного набега Бобби, — порой там происходят чертовски странные дела. — Он медленно покачал узкой, неестественно вытянутой головой.

— Что-то изменилось, раньше такого не было. — Он поглядел на Лукаса. — Но вы-то, ребята, это знаете, да?

Они сидели вокруг квадратного белого стола в совершенно белой комнате на первом этаже за захламленным торговым залом. Пол был выложен вытертой больничной плиткой в рубчик, чтобы не скользила нога, — ну прямо как в операционной, — а стены были составлены из широких плит пыльного белого пластика, скрывавшего плотные слои антижучковой микропроводки. По сравнению со складом белая комната казалась хирургически чистой. Несколько стальных треножников вокруг стола, ощетинившиеся сенсорами и сканирующим оборудованием, напоминали абстрактные скульптуры.

— Знаем что? — спросил Бобби.

С каждым новым пересказом своей истории он все меньше чувствовал себя вильсоном. Наоборот, кем-то значительным. Вот именно, это заставляло его чувствовать свою значимость.

— Не о тебе речь, засранец, — устало сказал Финн. — О нем. Олдовом вуду. Он-то знает, что что-то изменилось… И произошло это не сегодня. Я в деле уже целую вечность. Подумать только, сколько воды утекло. Я был тут еще до войны, еще до того, как появилась какая-нибудь матрица, или, во всяком случае, — до того, как люди осознали, что все это существует. — Теперь он глядел на Бобби. — У меня есть пара ботинок, которым больше лет, чем тебе. Так чего, черт побери, мне от тебя ждать? Ковбои появились вместе с компьютерами. А первые компьютеры построили для того, чтобы взломать лед немцев, так? Ковбоев тогда называли дешифровщиками. Так что лед существовал еще до компьютеров, если взглянуть на это с такой стороны.

Он закурил пятнадцатую сигарету за вечер, и белая комната снова стала наполняться дымом.

— А вот Лукас, этот знает, да уж. Последние семь-восемь лет странные там творятся вещи, да-да, там, в ковбойских кругах — или, если хочешь, в цепях. Сегодняшние жокеи заключают сделки с какими-то тварями, не так ли, Лукас? Да, видишь ли, знаю я об этом, знаю. Но им все равно нужны «железо» и софт, и им все равно нужно быть проворней змей на льду, однако у всех, у всех тех, кто действительно знает, как рубить лед, теперь есть союзники, не правда ли, Лукас?

Лукас вынул из кармана свою золотую зубочистку и начал обрабатывать верхний коренной.