К 1810 году авторитет и влияние графа Ростопчина в Москве были настолько высокими, что даже московский главнокомандующий Иван Васильевич Гудович по некоторым вопросам личного свойства предпочитал обращаться к императору не напрямую, а через Федора Васильевича. Так, например, в мае наш герой направил Екатерине Павловне в Тверь письмо, в котором просил, чтобы великая княгиня походатайствовала перед государем за племянника супруги московского градоначальника.

Исполняя поручение императора о присмотре за богоугодными заведениями, граф Ростопчин до назначения на должность генерал-губернатора успел направить его величеству три письма; в их число входят и «Замечания о московских богоугодных заведениях», где Федор Васильевич сообщал о состоянии дома для умалишенных и острогов.

В двух других письмах граф дал волю своему неуемному характеру. Он писал о моровой язве в приграничных губерниях, о бунтах уральских казаков и о волнениях среди рабочих пермских заводов. Он говорил об угрозах, проистекавших от ущербной политики в отношении населявших Россию немцев, евреев и поляков. Незаслуженно притесняемые евреи готовы были приветствовать любую власть, которая посулит им лучшую долю. Польские крестьяне, знавшие о свободах, которые давал Наполеон, готовы были взбунтоваться. Крымские татары жаждали воссоединения с Турцией.

Ростопчин писал о проблемах в армии, на флоте, о проблемах государственных финансов и об экономике государства в целом.

И, конечно же, он не обходил молчанием отношения с Францией. С Наполеоном, который считался союзником, но собирал войска и готовился к нападению.

Словом, быть членом государственного совета, не выезжая за пределы Москвы, у графа никак не получалось.

В это же время граф Ростопчин создал два произведения, которые можно считать программными с точки зрения выражения политических взглядов и культурных идеалов нашего героя. Это художественная повесть «Ох, французы!» и статья «Замечания на книгу г-на Стройновского».

Теперь обратимся ко второму сочинению, написанному в публицистическом жанре, к статье «Замечания на книгу г-на Стройновского».

В марте 1812 года граф Ростопчин приехал в Санкт-Петербург. Не с краткосрочным визитом, а с тем, чтобы состоять при его величестве. «Государь принял меня очень хорошо. При первом свидании он мне долго говорил о том, что решился насмерть воевать с Наполеоном, что он полагается на отвагу своих войск и на верность своих подданных. Он принял предложение мое состоять при его особе. Сын мой произведен поручиком в гусары, и я оставался четыре недели в Петербурге, часто видя государя или за его обеденным столом, или в его кабинете».

Тогда же произошло событие, которое трактуется как знаковое, как победа консерваторов. Речь идет об отставке государственного секретаря Михаила Михайловича Сперанского, последовавшей 17 марта 1812 года.

Противники реформатора торжествовали. Считалось и считается, что главными интриганами, добившимися отставки Сперанского, были председатель комиссии по делам Финляндии барон Густав Мориц Армфельд, министр полиции и генерал-губернатор Санкт-Петербурга Александр Дмитриевич Балашов и граф Федор Васильевич Ростопчин. Закулисная война против госсекретаря велась целый год. Армфельд и Балашов постоянно докладывали – или, правильнее здесь сказать, доносили – Александру I о нелицеприятных высказываниях Сперанского в адрес его императорского величества. Граф Ростопчин действовал исподволь, главным образом убеждая великую княгиню Екатерину Павловну в необходимости образумить венценосного брата, убедить его в том, что Сперанского необходимо гнать подальше от власти. Авторству Ростопчина некоторые исследователи приписывают и письма, в которых Сперанского обвиняют в предательстве и в том, что он получает золото и бриллианты от Наполеона через французского посла.