– Ну, зато отсиживаться а штабе, наблюдая как чужие дети гибнут на фронте, у аристократов не выйдет. – усмехнулся я. – И полкам идти на смерть проще, понимая, что батька командир поляжет вместе с ними, а не за спинами.

– Да, стратегию войны это поменяло. – кивнул Роман, тяпнув еще одну.

– «Зато» говоришь? – пробормотал Мирослав. – Нет такого рода, который не терял бы детей, как в мелких, так и в больших конфликтах. Польза же и в самом деле есть, хотя я бы сказал – иная. Крупных боевых столкновений стало меньше. Когда убивают чужих детей, это всегда проще чем своих…

– Да, жаль только совсем конфликтов это не прекратило. – поморщился я. – Власть важнее чужих жизней?

– Сказал мальчик, не успевший окончить военное училище, а уже закопавший… сколько? Человек десять? Пятнадцать? И это, не считая покалеченных физически и морально, тех чьи судьбы благодаря тебе поломаны навсегда. – криво усмехнувшись проговорил Роман, вертя в руках хрустальную стопку. – Тот же Геннадий, чем он тебе мешал, что ты его в кому отправил?

– Вы не в курсе? Отчет не читали? – зло уточнил я.

– Он только вернулся, увидел поди в выжимке строку, а погружаться… некогда. – проговорил Мирослав. – Рома, твоему парню орденцы влили наркоту, по его собственному желанию. Убедили его в том, что Суворовы его кинули на произвол судьбы, обманули, вот он и пошел, а разнос.

&nd