И люди, уставшие от долгого марша и бодрых приключений, повинуясь приказу командира, сели, чтобы немного отдохнуть. Выставив, разумеется, дозор и охранение.

Пользуясь моментом, граф велел людям подкрепиться и пожевать трофейные зерна кофе. Горькое оно, но хоть какой-то бодрящий эффект. Особенно в купе с тем, что следом за кофе пошел опять-таки трофейный сахар.

Но не успели они подкрепиться, как часовой сдавленно крикнул:

— Идут!

И бойцы тут же вскочили на ноги, беря, по приказу своего командира, огнестрельное оружие на изготовку. А у каждого был или рейтпистоль, или карабин, или пуффер. Само собой — с колесцовым замком. А потому нужды в фитиле не имелось…

Воинский отряд человек в сто — сто пятьдесят двигался трусцой. Многие из бойцов несли факелы и постоянно оглядывались да прислушивались. Это были янычары. Причем в одежде из очень дорогой ткани, то есть, явно гвардейцы…

— Бей! — громко и отчетливо скомандовал Андрей, когда в зону поражения отряда втянулся почти весь вражеский отряд, не приметив людей графа под сенью деревьев в ночной тьме. Ведь факелы освещают больше тебя, чем окружающее пространство. Во всяком случае — значимо. Из-за чего твои глаза привыкают к какому-никакому, а освещению, и плохо видят в темноте, которая становится особенно темной и мрачной.

Эти янычары остановились и замерли от крика графа, пытаясь понять, что он значит. Ведь русского языка они не знали.

Обернулись на него.

И в следующий момент на них обрушилось двести с гаком пуль. В упор. Метров с пятнадцать, край — двадцати.

И сразу — атака.

Бросив на землю огнестрельное оружие, дабы не терять время, люди Андрей врубились с холодным оружием в руках. Решительно. Стремительно. И безжалостно.

Секунда.

Пять.

Десять.

И обескураженные решительным нападением янычары оказались практически полностью уничтожены. Осталась лишь небольшая горстка воинов, зажатая в угол между какими-то постройками. И отчаянно оттуда отмахивающаяся саблями.

— Несите карабины и пистоли! — выкрикнул Андрей.

Русской речи неприятель не знал, но значение слова «пистоль» прекрасно понимал. Поэтому дернулся в прорыв. Но тут же натолкнулся на копья и щиты копейщиков, что отбросили их обратно. Убив подспудно добрую половину.

— Сулейман! — выкрикнул Андрей. — Выходи подлый трус!

Выкрикнул он по-русски, но жестом приказал толмачу перевести на турецкий. Тот уже был устал и ничему не удивлялся. Перевел.

Тишина в ответ.

Андрей взял у ближайшего бойцы заряженный рейтпистоль и выстрелил в голову янычара. Он стоял всего в десятке метров, поэтому промахнуться оказалось сложно.

Раз.

И кровавые брызги от лопнувшей, словно спелая тыква, головы, обдали всех окружающих.

— Сулейман! — повторил Андрей. — Выходи подлый трус!

Толмач перевел.

Вновь тишина.

Он вновь взял рейтпистоль.

Но не выстрелил, потому что из-за спины янычар выступил мужчина в годах. Уже седой. С большой окладистой и хорошо уложенной бородой. И в одеждах, которые без всяких сомнений позволяли идентифицировать в нем очень богатого и влиятельного человека. Этот вот мужчина вышел вперед. Положил руку на рукоять сабли. И раздраженным взглядом уставился на Андрея.

— Вот так просто? — спросил он и толмач перевел.

— Ты звал меня, и я вышел.

— Да ну… нет, ну так не интересно, — фыркнул граф.

— Не понимаю, — нахмурился Султан.

— Ты знаешь, кто я?

— Нет.

— Я думаю, что ты обо мне слышал. Меня зовут Андрей по прозвищу Белый волк.