[2] В данном случае даны пропорции на 1607 год, но вряд ли в 1557 году они были принципиально иными.

[3] Янычары как род войск не носили доспехов, являясь легкой пехотой. За редчайшими исключениями. Да и те относились к командирам.

[4] Едикале был крошечной крепостью размером примерно 120х150 метров.

[5] Размеры Топкапы 200х300 м, из которых больше половины было занято парками и площадью. В нем находились покои Султана, гарем, здание правительства (Дивана) с башней Правосудия, сокровищница-реликварий и арсенал с личными запасами оружия Султана.

[6] Здесь адаптированная цитата из фильма Легенда (2015).

Глава 5

1557 год, 28 мая, Вильно

Несмотря на бурные события в Истанбуле, жизнь била ключом не только там. Посему в столицу Великого княжества Литовского прибыл первый помощник и заместитель ландмейстера Тевтонского ордена в Ливонии. С достаточно амбициозной и опасной для Москвы целью…

— События так сложились, что мой сюзерен хочет обсудить с вами возможность вассальной присяги, — произнес Иоганн Вильгельм фон Фюрстенберг.

— На каких условиях? — поинтересовался король Польши и Великий князь Литовский Сигизмунд II Август. Но без всяких эмоций. Он старался держать маску безразличия, прекрасно понимая, что у него теперь станут что-то выклянчивать взамен. А чем меньше ты проявляешь заинтересованности, тем выше может возрасти цена.

— Ливония должна стать герцогством, а мой господин — принять титул герцога и принести вам вассальную присягу. Как Пруссия.

— Понимаю, — кивнул Сигизмунд. — Вы просите защиты, отдавая самостийность. — от этих слов Иоганн скривился, а король продолжил. — В чем подвох? Зачем вам это?

— Мы хотим, чтобы вы помогли отбить нам Нарву. А также возобновить контроль над балтийской торговлей московитов.

— Война с Москвой… — тихо произнес Сигизмунд.

Что-то подобное он и предполагал…

Ему уже докладывали, что несколько раутов переговоров в Москве зашли в тупик. И не только не помогли привести к примирению сторон, но и обострили ситуацию. Иоанн Васильевич не только решительно отверг желание Ливонской конфедерации добиться его отказа от Нарвы в их пользу, но и выкатил встречные претензии. И какие?! Он вспомнил им все лет за двести-триста последние. И потребовал компенсации. Разумеется, ТАКИХ денег у Ливонской конфедерации не было и появиться не могло. Вот они и забегали.

Первый помощник и заместитель Генриха фон Галена меж тем продолжил:

— Это война не будет сложной.

— Ты так думаешь? — в спокойном, лишенном эмоций вопросе короля чувствовался скепсис.

— Мой господин обо всем договорился. Султан заинтересован в том, чтобы наказать Иоанна за своеволие и взятие Казани с Хаджи-Тарханом. Поэтому его вассал — Давлет-хан будет на нашей стороне. Ногаи Гази тоже. Нам же он обещал передать деньги, необходимые для вербовки наемников.

— Много?

— Много. Первую часть этих средств мы уже получили. Двадцать тысяч талеров.

— Ты не хуже меня знаешь, что это капля в море. Наемники — дорогое удовольствие. Тем более хорошие. А плохие, если Иоанн привлечет Андрея Шатского и его полк, не помогут. Да и война не месяц продлится, и не два. Только что с московитами замирились шведы. Итог их войны ты и сам знаешь. Густав об них зубы сломал и, как сказывают, сильно расстроился.

— Это первая часть. Он обещал нас поддерживать. Крепко поддерживать. Ему ведь воевать с Иоанном не с руки. Вот нашими руками и хочет его наказать. Кроме того, Андрей Шатский выступил в поход на Азак силами своего полка.