— Едва до кровопролития не дошло! — заметил отец Иероним. — Воодушевление невероятное!

— Спас положение сам граф, выступив с речью и объяснив, какие сложные задачи ложатся на плечи остающихся. И насколько это почетно — удержать крепостью, когда кругом враги.

— Вот видишь, друг мой, — улыбнулся король, обращаясь к Иоганну фон Фюрстенбергу. — Он жив и опасен. Более того, Всевышний ему благоволит. Так что, боюсь, предложение твоего сюзерена не выглядит таким привлекательным. Тем более, что Иоанн пока не начал войну с вами. Да и, насколько я знаю, не собирается. Он всецело увлечен делами на юге.

— Но он захватил Нарву! Нашу Нарву!

— Насколько я знаю, ее пытались захватить вы. — лукаво улыбнувшись, заметил король. — После того, как она добровольно перешла под руку Иоанна.

— И теперь Иоанн жаждет получить всю Ливонию!

— Он просто требует выплатить старую дань, которую ему был обязан выплатить Дерпт. Не больше, не меньше. И мои законники утверждают, что он в своем праве.

— Не только! Он предъявил нам массу претензий и требует денег. Много денег!

— Давайте повременим с этим разговором. — мягко произнес король. — Мне нужно все обдумать. Полагаю, что вы прекрасно понимаете, поспешность в таких делах дурной тон.

Иоганн фон Фюрстенберг медленно кивнул с весьма кислым выражением лица. Максимально вежливо попрощался. И покинул помещение. Король же, тяжело вздохнув, произнес, обращаясь к этим двум священникам:

— Не хочу я лезть в эту войну. Слишком много крови. Слишком мало надежды. Теперь еще и граф. Надо сказать, что он меня удивил.

— Он всех нас удивил, — согласился с ним отец Иероним. — Бывший чародей пытается искупить свои грехи перед Всевышним.

— Его слова, поступки и сам образ мысли непредсказуем. — добавил отец Марк. — В нем чувствует сплав чего-то иного, чуждого, непонятного. В какие-то моменты мы видели в нем язычника. Страшного дикого конунга, что вел своих головорезов в бой, словно оживший герой из старых саг. А в иные моменты — истинного слугу Церкви и отчаянного крестоносца.

— Сигурд Крестоносец, — пояснил Иероним. — Вот на кого он походил. На первый взгляд глубокий язычник, но несущий крест. Вполне искренне, во всяком случае. Это так удивительно…

— Удивительно? — переспросил король. — Мне кажется таких людей и сейчас достаточно.

— Он удивителен тем, что Всевышний, судя по всему, прислушивается к его молитвам. Раз за разом. Хотя, как мы выяснили, он не стесняется ни с духами общаться, ни всякие фокусы учинять.

— Воины же его, — заметил Марк, — уверены, что идут за древним князем-чародеем. И верят в него как в идол. Особенно после Азака.

— Насколько хорошо он воюет?

— Непредсказуемо. Быстро. Используя необычные ходы и решения. — подумав, ответил отец Иероним. — Я прошел три кампании в Италии. И мне сложно представить, чтобы он там натворил со своим полком.

— А еще он в моменты опасности улыбается. — поспешно добавил Марк. — Это так странно. Он смотрит смерти в лицо и улыбается.

— Не советуете, значит, затевать войну с Москвой из-за Ливонии?

— Мы не в праве советовать королю, — осторожно произнес Марк.

— Но сейчас, — продолжил Иероним, — когда Москва ведет успешную войну с османами, это можно расценить… — он оборвался, но выражение его лица было очень красноречивым…

[1] Impossibile est possibile (лат.