Численность войска, с которым выступил в поход Андрей, они знали вплоть до человека. Как и то, сколько у него было потерь при взятии Азака, галер и Истанбула. Эти священники вещали — рассказывали. А кардиналы только лишь играли окаменевшими от напряжения желваками, напряженно думая.

Граф-крестоносец с горсткой людей сделал то, что не могли многие тысячи уже несколько столетий. Он в их представлении оказался ожившим воплощением прошлого. Особенно их поразило взятие Константинополя всего лишь двумя сотнями бойцов. Это было поистине невероятно! Сказка! Бред! Абсурд! Но факт…

Отец Антоний описывал поступки графа. Никогда в своей жизни не видев Султана Сулеймана, он смог дать ему устный портрет в мельчайших подробностях. И кардиналы чем дальше, тем больше испытывали возбужденное волнение. Страх, смешанный с восторгом. Ужас с тревогой…

Когда повествование закончилось Папа Павел IV долго не мог собраться с мыслями. Поборник церковной морали. Инквизитор. Сторонник возрождения высокой духовности. Он просто не мог во все сказанное поверить. Скорее даже не хотел, как и все окружающие. Но новости о разгроме древнего города бежали впереди этих вестников…

— Это просто невероятно, — тихо произнес французский кардинал.

Он, конечно, отстаивал интересы своего Руа, но в чем они заключались сейчас? Ответа он не знал. Во всяком случае первое, что он вспомнил, это Иерусалимско королевство[1], возрождением которого отчетливо запахло.

Борьба с Габсбургами — серьезное дело. Но возвращение старинных плацдармов в Леванте значило куда больше. Тем более, что отец Антоний поведал о наследном принце Дании, вдохновленном и восхищенном походом графа Триполи.

По словам священника, этот аристократ просто пылал, переполняемый страстью и рвением. Посему, не у кого не было сомнений — вернувшись к себе домой он начнет ТАКОЙ тарарам, что и не пересказать. Застарелые войны со Швецией сжирали ресурсы старой-доброй Дании. И, видя то, какой урожай можно «пожать», если действовать дерзко, он, без всякого сомнения, начнет свой викинг.

А кого там грабить?

Вестимо. Того, кто «паразитировал» на разнице курсов из-за революции цен. То есть, в первую очередь обитателей Нидерландов. Каковым в скорости станет жарко и душно. Да и купцов из Ганцы вряд датчане станут привечать.

Понятно, что полноценно воевать Дания против столь значительных противников не сможет. Но она и не будет. Воевать. Судя по настроению наследника датской короны, он постарается возродить «добрые» традиции викингов. Тем более, что Ганза уже слаба, а Нидерланды зажаты в тисках клубка противоречий между Валуа, Габсбургами и пытающимися на этом что-то выиграть Тюдорами.

Насколько это, конечно, реально — большой вопрос. Но кардиналы были склонны считать, что даже если у него ничего и не получится, то он все равно будет пробовать. А это в самом скором времени превратит северную торговлю в очень рискованное предприятие. Хотя бы на время…

— Это чудо, — тихо-тихо и с очень кислой миной прошептал Павел IV. — Настоящее чудо…

По странному стечению обстоятельств во многих сотнях километров от этого места, в Вене, происходил экстренное собрание Рейхстага Священной Римской Империи. И у Фердинанда I Габсбурга было понимание — его звездный час наконец настал. Османская Империя покачнулась и появилась возможность нанести по ней сокрушительный удар. Ведь в 1555 году удалось заключить Аугсбургский мир и прекратить на время Гражданскую войну внутри Священной Римской Империи. И за минувшее время все основные административные институты державы успели прийти в порядок и заработать. Да и сама Империя немного оправилась от затяжной борьбы.

— Граф Триполи совершил невозможное! — воскликнул Фердинанд I Габсбург, открывая собрание Рейхстага.