Андрей читал.

И чем больше читал, тем сильнее напрягался. Первые письма были достаточно формальны и прохладны что ли. Но чем дальше, тем текст становился интимнее, ближе, теплее… Обрывать внезапно такую переписку? Как минимум странно. Даже если Царица пыталась превратить Марфу в своего агента влияния при Андрее.

От этой ситуации отчетливо стало пованивать. И, судя по всему, не только дерьмом, но и кровью.

Плохо то, что он не мог прямо сразу встать и выступить к столице. Ему требовалось выждать хотя бы несколько дней. Люди после очень долгого перехода устали. Им требовался отдых. Да и тех, кого он вывозил с Истанбула надо было как-то разместить…

Он потер лицо.

Сложная ситуация.

Опасная ситуация.

И в этот момент ему, почему-то вспомнился эпизод у Анхиала, откуда он забирал семью османского капитана.

Город располагался удачно, но, к сожалению, был обнесен каменной стеной. Довольно крепкой. И, судя по рассказам капитана, в нем имелся неплохой запас воды с продовольствием. Что делало пустым делом осаду. У Андрея просто не было столько свободного времени. А штурм мог закончится кровавой кашей. В тот момент он впервые за время похода испытал чувство близкое к тому, что охватило его сейчас. Не отчаяние, конечно, но изрядная тревога…

Поняв, что воевать здесь и сейчас нет смысла, он вызвал на переговоры представителя города. И пришел… Михаил Кантакузин по прозвищу Шайтаноглы. Он просто тут жил. У него тут стоял дворец и довольно крупный корпус стражи.

Михаил уже прекрасно знал, что произошло в Истанбуле. Поэтому, когда понял КТО подошел к городу, то пожелал уладить дело миром. Ради чего готов был пойти практически на все. Лишь бы он не трогал город и шел дальше с миром.

— Хорошо. — кивнул Андрей. — Я не зверь и не жажду проливать кровь. И я готов пойти тебе навстречу. Но только в том случае, если ты выдашь мне двадцать тысяч дукатов. А вон тому человеку, отдашь его семью и полную стоимость их имущества, что остается в городе.

— Двадцать тысяч дукатов?

— Понимаю, немного. Но больше просить совесть не позволяет. Город не выглядит богато. — с едва заметной усмешкой произнес Андрей.

Сумма, которую граф запросил, была совершенно колоссальна для частного лица. Около десяти тысяч рублей в переводе[1]. Но он точно знал — у Кантакузена она есть. И он в состоянии ее заплатить.

— Не боишься, что Сулейман покарает тебя за твою выходку? — после долгой паузы поинтересовался Михаил. Ему видно стало не по себе от аппетитов парня, и он попытался перехватить инициативу.

— Я всегда плачу свои долги, — холодно ответил Андрей, с лица которого сошла улыбка.

— Звучит странно…

— Потому что долги бывают разные. Я никогда ничего не забываю и не прощаю. Ни доброе, ни плохое. И за все стремлюсь отплатить той же монетой. До последней истертой полушки.

— Мне казалось, что ты волк, а не торговец.

— Волк. — кивнул Андрей. — Поэтому я не торгуюсь.

— А что мы сейчас делаем?

— Заключаем сделку. Говори, что думаешь, думай, что говоришь. — озвучил он девиз Боба Коди. — Мы не торгуемся. Мы озвучиваем свои интересы. Если мы найдем понимание, то сделка состоится и город не пострадает. Иначе вас ждет судьба Нового Рима.

— Странный подход.

— Какой есть. — улыбнулся Андрей. — Мне даже воевать не придется. Я просто все расскажу, что заезжал тебя поблагодарить за помощь в Истанбуле.