— Сам рад, что так все сложилось. Думал, что тут земля лесом поросла густым. И придется два-три дня просеку рубить. Но обошлось.

— А ты бывал здесь?

— Бывал. — невольно ответил Андрей, скорее даже на автомате, чем осознанно.

— Так это правда?

— Что?

— Все эти слухи.

— Есть вещи, о которых я не в праве говорить.

— Почему?

— Таковы правила.

— Ясно, — нехотя произнес Фредерик. — Ты знаешь датский язык?

— få[1]. — ответил Андрей. А потом развернул: — Несколько фраз и отдельных слов знаю. Кусочки из песен. Какие-то имена прошлого. Но мне практически не доводилось на нем разговаривать.

— А этот ритуал, что ты проводил. Зачем он?

— А ты против?

— Это языческий ритуал!

— Где в моих словах или делах было хоть что-то отрицающее значимость Всевышнего? Где прославление Одина или Тюра? Где призывы воинов стремиться туда, где их будут ждать друзья, красавицы и пир до скончания времен? В Вальхаллу, то есть.

Фредерик промолчал.

— Я объявил викинг.

— Зачем?

— Чтобы высшие силы благословили поход и помогли тем, кто идет за мной обрести славу и богатство. Ты ведь понимаешь — поход этот полон опасностей. И многие в него не верят. Посему глупо отказываться от помощи возможных союзников.

— От помощи языческих богов!

— Всевышний создал все видимое и невидимое. Так звучат первые слова Символа веры. Не так ли?

— Так. — согласился Фредерик.

— Если все сущее создал Всевышний, то кто создал языческих богов?

— Дьявол!

— Но ведь чуть раньше ты согласился с тем, что ВСЕ сущее создал Всевышний. А если так, то ему зачем-то они понадобились.

Фредерик в раздражении буркнул:

— Двоеверец!

И удалился.

А Андрей смог наконец-то побыть в тишине и отдохнуть. Посидеть у костра и, глядя на огонь, подумать о сущем. И мысли графа сразу же упорхнули в Тулу. К жене. К женщине, с которой его связала судьба…

Ему ее было жалко.

Вполне себе искренне. Иногда, конечно, он был вынужден на нее давить и ставить на место. Но, в целом, жалел. Это ведь он готовился столько лет к тому, чтобы отправиться в прошлое и прожить там долгую жизнь. А она?

Марфа, а точнее Алиса родилась в состоятельной семье на юге Дагестана. В детстве была прилежной девочкой и хорошо училась, стараясь оправдать надежды родителей. А потом ее замкнуло. Видимо в рамках подросткового протеста.

Фактически убежала из дома. А потом попыталась построить свою жизнь в дали от того патриархального общества, в котором она выросла. Через полное его отрицание.

Родственники, ясное дело, ее поддерживали и помогали. Но она старалась жить сама. И строить сама свою жизнь по совсем другим принципам.

Юная.

Совсем еще юная.

Ей было двадцать лет, когда она «загремела» в прошлое. И оказалась с головой погружена в общество, по сравнению с которым Кавказ начала XXI века — рассадник толерантности, феминизма и прочих левых идей[2]. А внутренний психологический конфликт ведь еще не прошел. Обстоятельства же его усилили еще сильнее, обострив до крайности. И это если не касаться ее полной неприспособленности к местной жизни в бытовом и социальном плане. Ведь она продукт совсем другой среды. И ей требовалось учиться многому с самого начала, как местным детям.

В свое время Андрей читал статью о том, что если бы путешествие во времени было бы возможно, то 99,99 % случайных гостей из иных эпох погибали бы.