— Интересно… — пробурчал себе под нос Андрей.

— Что?

— Они чувствуют себя уверенно. Слишком уверенно.

— А как они должны себя чувствовать? — удивился командир стрельцов полка. — На их стороне и численный, и общий перевес. Вон — крепость все еще в их руках. И там сидят янычары. Ее прикрывает несколько сотен всадников, не испытывающих проблемы с пропитанием. А в скорости придет еще османская ладья или две…

Андрей ничего не ответил. Только лишь кровожадно улыбнулся. А потом велел бойцам укладываться спать. Пока было время.

— Так рано же! — удивился Спиридон.

— В самый раз…

Ближе к закату полк пробудился.

Тихо и спокойно.

Благо, что степняки не пытались более ничего предпринимать, как и войска гарнизона. То есть, отдыху бойцов никто не мешал.

— От заката до рассвета, колбасеров лучше нету, — улыбнувшись каким-то своим воспоминаниям, произнес Андрей, наблюдая за тем, как в стане противника люди готовятся ко сну.

— Что?

— Темнота друг молодежи! — продолжал сыпать мемами воевода, не на шутку развеселившись.

— Не понимаю тебя, — покачал головой дядька Кондрат.

— Передай по полку — боевую готовность. Только чтобы тихо. Никаких лишних звуков. И болтовни!

— Так эти, — мотнул он головой, — далеко.

— А вдруг кто в траве лежит и слушает? Или вон, в реке, прикинувшись жабой. Ничто не должно выдавать наших приготовлений. Пусть проверят оружие.

— Стрельцы тоже выходят?

— Тоже. Выдай им щиты. Пищали держать на ремнях за плечами[1].

— Ясно.

— Вы тоже своими людьми займитесь, — обратился Андрей к остальным командирам. — Готовьтесь к выступлению.

— И нам? — поинтересовался Петр, командир артиллерии.

— Вы тоже готовьтесь. Но на вас охрана лагеря и готовность в случае необходимости прикрыть наш отход. Чтобы татары или османы на наших плечах в лагерь не ворвались. Проход будут держать кошевые. Выдайте им из запасов щиты…

На этом и разошлись все.

Андрей же остался стоять у стены редута, вглядываясь в лагерь степняков.

Медленно подбиралась тьма.

Вот посерело небо.

Вот смазался горизонт и все объекты вдали потонули во тьме. Которая стремительно приближалась, заполняя собой все вокруг. И лишь островки костров выступали в ее безграничном океане яркими, хорошо различимыми ориентирами. Звездочками.

— Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней[2]… - тихо произнес Андрей, услышав, как к нему со спины подошли люди. Их шаги он узнал — это были его старшие командиры.

— Что это? — поинтересовался Данила.

— Вступительные слова одной очень печальной истории итог которой вы все носите у себя на груди. — усмехнувшись, ответил граф. — Не понимаете?

— Нет.

— А и не надо. А то опять какие-нибудь дурные слухи про меня пойдут.

— Все готово. Бойцы готовы выступать.

— Ждем.

— Чего?

— Чтобы эти заснули. Ведь они хотят спать, не так ли? У них был тяжелый день. И они вполне заслужили очень трудную ночь… — с этими словами Андрей повернулся к своим людям. Он хотел изобразить что-то в духе максимально добродушной улыбки.