[2] Здесь Андрей процитировал фрагмент из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита», касающийся прокуратора Понтия Пилата.

Глава 6

1557 год, 30 апреля, окрестности Азака

Волчий вой и резня в стойбище степняков продолжалась не очень долго. Час или около того. По банальной причине — кончились жертвы. Кто сумел — погиб, остальные разбежались, стараясь как можно скорее оказаться на максимальном удалении от «проклятого места». Потому как среди выживших позже ходили разговоры о вызове чародеем русского Царя целой толпы шайтанов из Преисподней. Которые их и резали.

В крепости тоже слышали эти звуки, и кое-что видели. Все-таки стойбище находилось в некотором отдалении. Километрах в двух с небольшим гаком. Посему ни услышать, ни разглядеть ничего не могли толком. Далеко.

Воют?

Воют.

Фигуры какие-то в свете костров мелькают.

Да и все. Но настроение им это действо, конечно, не подняло. Утро же принесло гарнизону осознание — союзных степняков у них больше нет. Кончились.

А в стойбище с самого рассвета трудились слуги пришлых гостей, выступая в роли трофейных команд. Их цель была простая и доходчива. С одной стороны, собрать «улов», тщательно пройдясь по стоянке. С другой стороны, как можно сильнее деморализовать защитников крепости. Ибо все эти манипуляции с трупами хочешь — не хочешь, а действовали гарнизону Азака на нервы. Все ведь происходило на их глазах.

Где-то в районе полудня Андрей перешел к следующему этапу операции. Переговорам. Для чего направился к воротам крепости с достаточно торжественной процессией от своего укрепленного лагеря. Так, чтобы их заметили издалека и сумели как-то отреагировать.

— Проваливайте! — выкрикнул мужской голос со стены. Издалека. Надрываясь. Причем на русском языке.

— Переговоры! — выкрикнул встречно Андрей. Правда с помощью рупора, из-за чего не сильно при том напрягаясь.

— Проваливайте! Никаких переговоров!

— Белый волк предлагает сдаться! — вновь выкрикнул воевода.

Но вместо ответа со стороны стены раздался выстрел. Пуля полетела куда-то «в ту сторону» и закончила свой путь, вспахав землю. Однако красноречивее ее сказать вряд ли бы получилось.

Андрей повернулся к сопровождающей его наблюдателям:

— Вы видите, — развел он руками. — Не хотят они мирно.

— А ты бы как поступил? — усмехнулся доминиканец.

— Но я — это я.

— А они чем хуже?

— Тем что я даю им шанс. — с нажимом произнес Андрей. Но потом, смягчившись, улыбнулся, обращаясь к священникам. — Друзья мои, завтра утром я пойду на приступ крепости. И я прошу вас помолиться Всевышнему об успехе сего дела.

— На приступ? — удивился перс.

— На приступ, — кивнул воевода. — И мне будет нужна ваша молитва. Что каждый из вас от всей души помолился, прося Его даровать победу нам над людьми Султана.

— Ты думаешь, что молитва поможет? — удивился иезуит.

— Поможет, — твердо и максимально уверенно произнес Андрей. — Если бы я не был уверен в том, что Всевышний помогает в праведных делах, то я бы не выступил в этот поход.

— Но почему ты думаешь, что взятие этой крепости дело праведное и богоугодное? — поинтересовался Дамиан.

— Потому что если Царь всея Руси возьмет ее под контроль, то сможет остудить гнездо порока в Крыму. Ведь именно там, — махнул рукой Андрей в сторону полуострова, — гнездо разбоя, работорговли и содомии…

Следующие несколько минут граф живописал всю глубину грехопадения крымского хана, его последователей и покровителей.