|
- Доктор, - молвил Марат, - мне ведь не нужно просить вас сохранять в тайне мое местопребывание, правда? - О, сударь... - Видите ли, если ваш друг Лафайет узнает, где я прячусь, он прикажет меня пристрелить, как собаку, или повесить, как вора. - Пристрелить! Повесить! - вскричал Гильотен. - Скоро мы покончим с этим варварством. Скоро мы сможем предложить смерть легкую, тихую, мгновенную! Это будет такая смерть, что уставшие от жизни старики, пожелавшие покончить с ней, как философы и мудрецы, предпочтут ее естественной смерти! Идите сюда, доктор Марат, посмотрите! Позабыв о докторе Жильбере, Гильотен раскрыл первую коробку и стал устанавливать свою машину у Марата на столе, а тот не сводил с нее любопытных глаз. Воспользовавшись тем, что они занялись машиной, Жильбер поспешно поднял спящего Себастьена на руки и пошел по лестнице; Альбертина проводила его и тщательно заперла за ним дверь. Очутившись на улице, он понял по пробежавшему по его лицу холодку, что обливается потом. - О Боже! - прошептал он. - Что станется с этим городом, если в его подвалах скрываются в настоящую минуту хотя бы пятьсот таких вот филантропов, занятых делом, подобным тому, свидетелем которого я только что был; а ведь наступит день, когда они выползут на свет?!. Глава 15 КАТРИН От улицы Сурдьер до дома Жильбера на улице Сент-Оноре было недалеко. Дом его был расположен чуть дальше собора Успенья, напротив мастерской столяра по имени Дюпле. Ночная прохлада и движение разбудили Себастьена. Он хотел было встать на ноги, однако отец воспротивился и продолжал нести его на руках. Подойдя к двери своего дома, Жильбер на минутку опустил Себастьена на ноги и что было мочи забарабанил в дверь, чтобы поскорее разбудить привратника и не заставлять Себастьена ждать на улице. По другую сторону двери вскоре послышались тяжелые, но торопливые шаги. - Это вы, господин Жильбер? - раздался чей-то голос. - Ба! Это голос Питу, - заметил Себастьен. - Слава Богу! - вскричал Питу, отворяя Дверь. - Себастьен нашелся! Он повернулся в сторону лестницы; там вдалеке горела свеча. - Господин Бийо! Господин Бийо! - закричал Питу. - Себастьен нашелся! Цел и невредим, я надеюсь; правда, доктор? - Ничего опасного, во всяком случае, - отвечал доктор. - Иди, Себастьен, иди сюда! Поручив Питу запереть дверь, он опять поднял мальчика на руки и на глазах изумленного привратника, появившегося на пороге своей каморки в ночном колпаке и рубашке, стал подниматься по лестнице. Бийо пошел впереди, освещая дорогу; Питу замыкал шествие. Доктор жил на третьем этаже; широко распахнутые двери свидетельствовали о том, что его ждали. Он уложил Себастьена в постель. Питу был обеспокоен и не отступал от них ни на шаг. Судя по грязи, облепившей его башмаки, чулки и штаны и забрызгавшей куртку, было нетрудно догадаться, что у него за плечами долгая дорога. Проводив заплаканную Катрин домой и услышав из уст самой девушки, слишком глубоко потрясенной, чтобы скрывать свое горе, что причиной ее состояния послужил отъезд Изидора де Шарни в Париж, Питу, вдвойне переживавший за Катрин, и как влюбленный и как друг, оставил ее на попечении рыдавшей мамаши Бийо и не спеша зашагал в Арамон, постоянно оглядываясь на ферму, которую он оставлял с тяжелым сердцем, страдая и за Катрин, и за себя самого. |
