|
- Ах вы, бедняга! Неужто это они вас так отделали? - Они самые! Вот об этом я и хотел рассказать гражданину министру, да и еще кое о чем... Я слышал, его собираются судить, этого разбойника Капета, и то, что я скажу, может статься, не помешает нации, принимая во внимание времена, в которые мы живем. - В таком случае присядьте и подождите, гражданин; я сейчас напишу о вас гражданину министру. И секретарь написал на клочке бумаги: "Клод-Никола Гамен, бывший королевский учитель слесарного дела, просит гражданина министра срочно его принять для дачи важных показаний". Он передал бумажку одному из своих товарищей, в обязанности которого входило докладывать о посетителях. Спустя пять минут его товарищ вернулся со словами: - Следуйте за мной, гражданин. Гамен с трудом поднялся, вскрикнув от боли, и пошел за секретарем. Тот ввел его не в кабинет официального министра, гражданина Ролана, а в кабинет министра настоящего: гражданки Ролан. Это была небольшая и очень скромная комната, оклеенная зелеными обоями и освещенная одним-единственным окном, в нише которого, сидя за маленьким столиком, работала г-жа Ролан. Сам Ролан стоял у камина. Секретарь доложил о гражданине Никола-Клоде Гамене - тот появился на пороге. Слесарных дел мастер и в дни своей молодости и процветания не мог похвастаться привлекательной внешностью и произвести приятное впечатление, а уж теперь одолевшая его хворь, бывшая не чем иным, как суставным ревматизмом, изуродовавшая его члены и исказившая черты лица, отнюдь не прибавила ему, о чем нетрудно догадаться, красоты и привлекательности. Вот почему когда секретарь притворил за ним дверь, честный человек - а надобно заметить, что никто, как Ролан, не заслуживал звания честного человека, - итак, честный человек, как мы сказали, оказался лицом к лицу с гнусным проходимцем. Первое чувство, которое испытал министр, было ощущение глубочайшего отвращения. Он окинул гражданина Гамена взглядом с головы до ног, но, заметив, что тот дрожит, опираясь на свой костыль, испытал некоторую жалость к ближнему - если только гражданин Гамен мог быть ближним гражданина Ролана; вот почему первое, что сказал слесарю министр, было следующее: - Садитесь, гражданин; вам, кажется, нездоровится... - Еще бы! - вскричал Гамен. - Это все с тех пор, как меня отравила Австриячка! При этих словах на лице министра появилось брезгливое выражение; он переглянулся с сидевшей у окна женой. - Вы пришли ко мне, чтобы разоблачить это отравление? - Это и еще кое-что. - У вас есть доказательства? - Ну, что До этого, то стоит вам только пойти со мной в Тюильри, и я вам его покажу, этот шкаф! - Какой такой шкаф? - Тот, в котором этот разбойник прятал свое сокровище... Да, мне следовало бы подумать об этом, когда я все закончил и Австриячка сказала мне своим слащавым голоском: "Слушайте, Гамен, вам жарко, выпейте этого вина, оно вас освежит". Я еще тогда должен был предвидеть, что вино отравлено! - Отравлено? - Да... Ведь я знал тогда, - с затаенной ненавистью прошептал Гамен, - что люди, помогающие королям прятать их сокровища, долго не живут. Ролан приблизился к жене и вопросительно на нее взглянул. |
