— Не он один, — заметил Стентон.

Открылась входная дверь, и в дом ввалилась команда сотрудников лаборатории, ведомая Эдвардом. Ким вышла поприветствовать их, чтобы несколько уменьшить напряженность, но это не слишком удалось ей. Все были сильно раздражены, даже Глория и Дэвид. Создавалось впечатление, что никто из них не горел желанием приходить сюда на обед. Эдварду пришлось, чуть ли не силой загонять их в гостиную.

Хуже всех вела себя Элеонор. Ознакомившись с меню, она сообщила, что не ест красного мяса.

— Что вы обычно едите? — спросил у нее Эдвард.

— Рыбу или курятину, — ответила она.

Эдвард посмотрел на Ким и вопросительно выгнул дугой брови, словно говоря: «Ну и что мы будем делать?»

— Я могу купить рыбу. — Ким достала ключи от машины. Садясь за руль, она подумала о том, что поведение Элеонор недопустимо грубо. Однако сейчас ей очень хотелось уйти из дома, и она была рада такому повороту событий. В коттедже царила очень напряженная атмосфера.

Недалеко от имения находился маленький рынок, на котором торговали свежей рыбой, и Ким купила там несколько кусков лососевого филе на случай, если кто-нибудь еще, кроме Элеонор, предпочтет рыбу. На обратном пути Ким трепетала при мысли о том, какую обстановку найдет она в доме по возвращении.

Войдя в коттедж, она была приятно удивлена. Обстановка явно разрядилась. Хотя до веселья было далеко, но все же ситуация стала менее напряженной. В ее отсутствие гости раскупорили вино и пиво и основательно к ним приложились. Этого Ким не ожидала и была очень рада, что купила достаточно выпивки.

Все находились в гостиной и сидели вокруг стола. Элизабет молча взирала с портрета на это сборище. Ким кивнула тем, кто обратил внимание на ее появление, и проследовала на кухню. Она вымыла рыбу, положила ее вместе с мясом в гриль.

Налив себе стакан вина, Ким вернулась в гостиную. Тем временем, получив молчаливое разрешение присутствующих, Стентон встал, подошел к камину и, стоя под портретом, приготовился произнести речь.

— Я могу четко предсказать вам, что мы скоро растранжирим все деньги первоначального капитала, если будем с такой быстротой их тратить, — начал он. — Очевидно, что ситуацию, в которую мы попали, не назовешь благоприятной. Поэтому мне нужно, чтобы каждый из вас определил тот рубеж, подойдя к которому он сможет предложить способ поступления капитала на счета компании. У нас три возможных варианта выхода из создавшегося положения: предложить нашу продукцию обществу, что, мне кажется, сейчас не сработает, потому что пока нам просто нечего продать…

— У нас есть что продать, — перебил его Эдвард. — У нас в руках самое перспективное после изобретения антибиотиков лекарство. Мы получили его в руки благодаря вот этой миссис. — Эдвард показал бутылкой пива на портрет Элизабет. — Хочу выпить за женщину, которая со временем, возможно, станет самой знаменитой салемской ведьмой.

Все, кроме Ким, подняли кверху свои бутылки и бокалы. Даже Стентон не сразу, но присоединился к тосту. Помолчав немного, все с удовольствием выпили.

Ким не знала куда деваться. Ей даже показалось, что у Элизабет изменилось выражение лица. Ее покоробила бестактность Эдварда. Тост показался ей верхом пошлости. Ким подумала о том, как бы отнеслась Элизабет к вторжению в дом людей, которые хотят получить личную выгоду от открытия, обязанного своим происхождением ее несчастьям и преждевременной смерти.

— He стану отрицать, потенциально мы располагаем этим продуктом, — продолжил Стентон, поставив пиво на стол. — Мы все это знаем. Но пока мы не можем выкинуть этот продукт на рынок.