Остаюсь Вашим любящим сыном Джонатаном.

— Будь оно все проклято! — в сердцах воскликнула Ким, закончив чтение.

— В чем дело? — спросил Киннард.

— Опять это свидетельство. — Ким указала Киннарду место в письме. — Это относится к свидетельству, на основании которого Элизабет был вынесен смертный приговор. В суде графства Эссекс я нашла упоминание о том, что это свидетельство сыграло роль неопровержимой окончательной улики, так называемого заключительного свидетельства. В других местах я тоже находила упоминания о нем. Но ни в одном документе я не нашла его описания. Я предприняла все эти поиски, чтобы узнать, что это было за свидетельство.

— А ты сама как думаешь, что это могло бы быть? — спросил Киннард.

— Думаю, что это имеет какое-то отношение к оккультному ритуалу, — ответила Ким. — Могу предположить, что речь идет либо о кукле, либо о книге.

— Судя по письму, это может быть скорее кукла, чем книга, — предположил Киннард. — Я не знаю, какую книгу можно определить словом «безобразная». Готическую новеллу придумали только в девятнадцатом веке.

— Может, речь идет о книге, в которой описываются способы приготовлений колдовских зелий, куда входили части человеческого тела, — задумалась Ким.

— Об этом я не подумал, — признался Киннард.

— Элизабет в своем дневнике писала об изготовлении кукол, — сказала Ким. — На куклах было построено обвинение, выдвинутое против Бриджит Бишоп. Я думаю, что кукла может быть безобразной из-за того, что она уродлива, или из-за того, что на ней подчеркнуты половые признаки каким-то циничным и вызывающим способом. Я думаю, что с точки зрения пуританской морали все, что связано с сексом, должно считаться безобразным и отталкивающим.

— Это неправильная точка зрения, будто пуритане были помешаны на сексе, — проговорил Киннард. — Из курса истории я помню, что они считали грехи, связанные с добрачными отношениями и с вожделением плоти, гораздо меньшими по сравнению с грехом лжи или себялюбия. Эти последние расценивались как нарушения Священного Завета Господа.

— Это означает, что со времен Элизабет система ценностей была пересмотрена, — с циничной усмешкой заметила Ким. — То, что пуритане считали ужасным грехом, в нынешнем обществе принимается за норму и даже одобряется. Самое главное — выиграть слушание в суде.

— Так ты надеешься разгадать эту загадку, просмотрев все эти бумаги? — Киннард широким жестом обвел пространство чердака.

— Да, здесь и еще в погребе, — ответила Ким. — Я отвозила письмо Инкриса Матера в Гарвард и показывала его тамошним специалистам, потому что в письме он сообщает, что это свидетельство передано в собрание Гарвардского колледжа. Но мне не повезло. Библиотекари сообщили, что в документах семнадцатого века не упоминается имя Элизабет Стюарт.

— Но в письме Джонатана сказано, что надо искать Рейчел Бингхем, — заметил Киннард.

— Теперь-то и я это понимаю, — согласилась Ким. — Но это все равно не поможет. Зимой 1764 года случился большой пожар, в котором сгорели и Гарвард-Холл, и его библиотека.