– Они уходят! – не веря глазам, воскликнул Грохотов.

– Все как говорил Рощин, – прошептал Измайлов. – Мутанты отличают зараженных от незараженных. Теперь это можно считать подтвержденным фактом.

Но в шлюзе при этом ничего не изменилось. Постников как сидел в кресле, так и остался сидеть, хотя с момента заражения прошло уже около получаса. Он не бился в судорогах, его лицо не искажалось ужасной гримасой, а глаза не наливались кровью.

– Третий вариант, – сказала по селектору Милявская. – Мы именно его сейчас наблюдаем. Бессимптомное заражение.

– Иммунитет? – уточнил Измайлов.

– Сильно сомневаюсь, – со вздохом ответила женщина. – Вы забываете о кронштадтском синдроме. Скорее можно говорить о заражении с отложенной мутацией. Это и есть третий вариант.

– И когда же произойдет мутация?

– Когда угодно. Как в Кронштадте, – напомнила начмед. – Там были случаи через пару часов и больше. Похоже, суть алгоритма третьего варианта как раз в непредсказуемости момента мутации.

– Алгоритм? – Грохотов не удержался от иронии.

– Почему нет, если вирус искусственно создан? Хотя это даже не вирус. Вообще невесть что. И – да, скорее всего, это нечто имеет рукотворное происхождение. Продукт биотехнологий с заранее запрограммированными свойствами. Поэтому речь смело можно вести и об алгоритмах заражения, и об алгоритмах последствий, и, возможно, даже об алгоритмах поведения зараженных. Кто-то решил уподобиться богу и создать эдакий меч карающий, некую грань, разделяющую людей на группы по неизвестным нам признакам. Одних на тот свет, в страшных мучениях, других превратить в жутких монстров, а третьих заставить жить, ощущая вкус жизни, наверное. Когда каждый миг может стать последним, у человека могут отпасть ложные мотивации и возобладать какие-то… Другие.

– Более человеческие, – неожиданно для всех дополнил начмеда дежурный.

– Вас кто-то спрашивал? – Измайлов недобро глянул на офицера.

– Нет, простите, – дежурный отвернулся к монитору.

На экране последние волны мутантов утекали в люк коллектора, как вода из ванной через сливное отверстие.

– Это для нас шанс, – уверенно заявил Грохотов. – Надо все же опломбировать люк, все равно нам не нужны мутанты под боком. А когда опломбируем, уже без всяких препятствий выведем одного человека с микроскопом, снимем образцы, Милявская проведет анализ, и все. У нас будет полный набор данных.

– Можно и без пломбирования обойтись. – Измайлов пожал плечами. – Один человек успеет добежать от главного шлюза до лабораторного раньше, чем мутанты доберутся от люка до бункера. Зачем выводить столько людей, когда еще не ясно, сможем ли мы их вернуть? Я думаю, нужно сначала изучить образцы малой кровью. А уже потом, когда отработаем технологию возвращения, опломбируем люк и обезопасим себя от мутантов.

– Пожалуй, – не стал возражать Грохотов.

– Вы забываете, что мутанты чуют незараженных! – напомнила по селектору Милявская. – Сейчас мутанты ушли в коллектор, их нет. Почему? Потому что Постников заражен! Если наружу выйдет кто-то с микроскопом, чтобы доставить его Постникову в лабораторный шлюз, то да, добежать он успеет, даже закрыться успеет. А потом что? Потом из люка вылезут сотни мутантов и начнут толочься у бункера, царапая ворота. И тогда опломбировать люк будет намного труднее.