– Не сдам, если ты хотела уйти от него таким способом, значит, на это были веские причины. Я обещал помочь и постараюсь это сделать. Пока все это складная теория, у нас нет доказательств как в одну, так и в другую сторону. Но ты должна понимать: если мои слова окажутся правдой, тебе придется принять все как есть.

– Я поняла, – кивает. Выглядит достаточно уверенно, сама хочет разобраться.

– Но все может быть не так очевидно, – подал голос Шурик, указывая на доску. – У нее есть настоящие воспоминания, вернее, выжимки из бессознательного, которые не относятся ни к личности Яны Лапиной, ни к Соне. В разговоре она сама сказала, что родом из села Петрушино, это Ростовская область, Неклиновский район. Он на берегу моря, Таганрогский залив. Еще у Яны, предположительно, есть младший брат, чем-то похожий на меня. И собака у нее, скорее всего, действительно была. Большая собака, московская сторожевая или алабай.

– Ты меня за день второй раз удивляешь, – усмехаюсь. Когда паренька успели подменить? – С братом и селом понятно. Про собаку как понял?

– Случайно. Пока мы вас ждали, я рассказал, что у моих родителей в деревне был алабай. Соне знакомы повадки этих громадин, на первый взгляд это мелочь, но для людей, которые никогда не имели дела с крупной породой, неспецифичная информация.

– Уже что-то. – Хорошая работа, не зря Афанасьев его к нам в помощники приставил. Встаю, записывая код от сумки. – Эти цифры должны что-то значить, скорее всего, значимая дата.

– А Богдан? – спрашивает Сонька. – Это не вымысел, не может быть вымысел. Я его любила… Люблю!

– У Сони мог быть любовник, – осаживаю. – Или образ выдуманный: первая любовь, актер, картинка из журнала.

– Нет, это точно не картинка. Я его помню, наши вечера у камина, свадебный альбом, как он играл на гитаре арию «Осколки льда». Я засыпала под эту песню, скручиваясь калачиком в кресле, и смотрела на огонь.

– Значит, Богдан тоже отправляется на доску, – решает спор Шурик, занимая нейтралитет. – Поставим его под вопросом.

– Что ж, у нас есть с чего начать, – киваю.

– Я попрошу Васю нарыть информацию на Соню Новикову и Яну с Богданом Лапиных. Приеду, как только что-то удастся выяснить, – воодушевленно заявляет старший лейтенант. – И спасибо, Григорий Константинович, что взяли в дело, мне это было нужно!

– Давай, на связи, – киваю, пожимая руку. Простодушный парнишка, рад, что есть повод провести время с Василисой, даже про свою долю ничего не спросил, будет приятным сюрпризом. Помощник нам действительно нужен, особенно если к этому помощнику плюсуется подручный хакер. – Ничего не забыл? – Останавливаю в прихожей. – Доску свою забрать не хочешь?

– Нет! Пусть здесь остается, что ее туда-сюда таскать. К тому же в метро с ней действительно неудобно, и текст смажется. – Машет рукой, торопливо вышмыгивая в двери. Хитрый жук! И что эта парочка разрушителей спокойствия решила устроить из моей квартиры?! – До свидания, Григорий Константинович, Соня, пока!

– А что ты хотел? – иронизирует Мила. – Я предлагала старым делом заняться, сам отказался. Так что мои поздравления, теперь у нас детективное агентство прямо на дому, к тому же квартирантка, которая спит в твоей кровати. Красота!

– Никак не угомонишься? – огрызаюсь. Соня глаза на меня поднимает, оглядывается по сторонам. Казалось бы, уже должна привыкнуть, что помимо нее здесь ошивается невидимая субстанция. Но нет, человеческий мозг устроен иначе, мы старательно отрицаем все непривычное. Несмотря на многочисленные расстройства идентификации, ей сложно воспринимать человека, разговаривающего с мертвой любовницей.