– Проверить хочешь? – Палец к сенсору подношу. Головой мотает, разворачивается, демонстративно усаживаясь за столик у окна. Вот же, капризная девчонка, Люська мне таких выкрутасов не устраивала. Муж избаловал или родители постарались?

– Прости, – подает голос, как только с заказом присаживаюсь. – Это было наше место с Богданом. Этот столик, кафе напротив филармонии, два шоколадно-ореховых милкшейка и ведерко крылышек.

– Я клубничный тебе взял, – пододвигаю ей стаканчик. – Дочка его любила, может, тоже понравится.

– Да, спасибо. Он классный, – кивает, сама не больше глотка сделала, в окно пристально смотрит, даже крылышки в ход не пошли.

Стыдно. Сам капризная девчонка, помнится, как только вышел из психушки, поставил Афанасьеву ультиматум: большая пицца «Салями», две банки ванильной кока-колы по 0,33. Тогда мне было это важно, сейчас она чувствует то же самое, но, в отличие от меня, требований не выставляет.

Я сюда ее притащил, кафешка случайно той самой оказалась. Совпадение? Возможно, нет. Концертный зал имени Чайковского напротив. Вяжется с теорией, что здесь они могли встречаться с тем самым героем-любовником Богданом, вот только милкшейк все портит. Сонька не стала бы его заказывать, ни при каких обстоятельствах. Мозг мог подменить воспоминание, такое бывает, но редко с такими на первый взгляд незначительными мелочами. Она могла назвать любой другой коктейль, это бы не вызвало вопросов.

– Яна, вы с Богданом встречались именно в этом кафе? Так? – уточняю, мог не так понять. – Почему именно здесь? Это место далеко от вашей съемной квартиры, добираться неудобно, да и долго. Может быть, Богдан работал где-то поблизости? Ты сказала, что у него была частная практика. Свой кабинет или больница?

– Не знаю, вернее, не помню. Все кажется размытым, – пожимает плечами. – Мы всегда смотрели в окно на площадь. Сейчас должна закончиться репетиция, первыми из здания вываливаются контрабасисты, их легко узнать по черным огромным футлярам на колесиках, затем клавишные, ударные, духовые. Соня выходила последней в 16:30 с седым, худощавым стариком, наверное, дирижер. В 16:35 она брала кофе в автомате, в 16:40 подъезжал тонированный внедорожник, водитель Новикова.

– Подробно, – усмехается Мила, закидывая ноги на соседний столик. – Тебе не кажется, что мы с ней чем-то походим? Люся Макарова, последний урок заканчивается в 14:15, затем тренировка до 15:30. Из школы выходит в 15:50, по вторникам и пятницам дополнительные занятия по английскому до 18:00. В эти дни девочку забирает отец, Григорий Константинович Макаров. В 18:20 они покупают мороженое, до 18:45 едят, сидя на лавочке, и заботливый папаша расспрашивает дочь, как прошел ее день. В 19:20 они доходят до детской площадки…

– Хватит, – рычу, смотря на пустое место. В очередной раз готов придушить гадину, жаль, ничего не выйдет. Пробовал. – Прости, я не тебе, – извиняюсь перед Соней, на этот раз не удивляется. Я ошибался, она начинает привыкать к моим закидонам. – Яна, тебе самой не кажется странно, что ты знаешь расписание Новиковой?

– И что твоя подружка-призрак по этому поводу говорит? – фыркает блондинка.

– То, что ты следила за ней, – подвожу итог. Да, со слов Милы звучит логично, походит на слежку, но есть объяснение куда логичнее.

– Зачем мне следить за ней? – возмущается, мою реакцию изучает. – Но ты с ней не согласен. Ты думаешь, что я Соня, поэтому знаю расписание.

– Это простое объяснение.