– Спокойно. Безвыходных ситуаций не бывает, незамеченной можно выйти и через парадный вход, главное, грамотно продумать план. Игорь – не Павел Степанович, можно притвориться хорошей девочкой, он не каменный, рано или поздно сжалится, отзовет своих сторожевых псов.

Вторая волна обиды накрыла с головой. Почему она должна притворяться, быть милой и любезной с человеком, не вызывающим ничего, кроме отторжения? Где она так сильно провинилась, что сейчас приходится разгребать весь этот несуразный бред? Больше всего на свете девушка хотела вернуть свою скромную жизнь, в которой кудрявый красавчик Богдан сидит по вечерам перед камином с гитарой, в которой они вместе листают свадебные фотографии, представляя маленькие детские ножки, босиком бегающие по полу, в которой они гуляют до утра, смотря на звезды, и она вдыхает аромат его любимого одеколона со стойкими нотками мускуса. У них должна была быть настоящая любящая семья, а вместо этого она застряла в теле идеальной блондинки с гиперопекающим мужчиной, чье состояние исчисляется десятками миллиардов.

Яна подошла к зеркалу в ванной, сняла с него черную ткань. Вот она, настоящая, в отражении: с мило вздернутым носом, прямыми черными волосами, подстриженными под каре, и… хищной улыбкой, со звериным оскалом. Да, у нее с самого детства были выражены клыки, ребята в школе дразнили вурдалаком, шутили, что она спит в гробу. Яна росла тихим, скромным, затравленным ребенком, обходила задир стороной. Все изменилось в старших классах: она познакомилась с крутыми ребятами, поменяла школьную форму на элегантный, готический панк-стиль, обрезала волосы, села на байк. Из маленькой забитой девочки она превратилась в сильную, дерзкую, уверенную брюнетку. Сейчас, смотря на отражение, она видела даже не себя, а ту маленькую девочку, которая все время боялась, презирая слабость.

– Прости, Сонь, уверена, ты очень любишь свои волосы, но я должна отсюда выбраться. Это не моя жизнь.

Девушка достала из шкафчика маникюрные ножници, безжалостно обрезала белоснежные локоны.

* * *

Новиков зашел в спальню с тарелкой в руках, но, увидев Яну, застыл от смелого образа жены.

– Новая прическа? – сдержанно произнес он, изучая рвано обрезанные волосы чуть выше плеч. – Достаточно было попросить, я бы позвонил твоему стилисту.

– Мне и так нравится! Разочарован? – сквозь зубы прошипела она, показывая оскал.

– Озадачен. – Игорь поставил тосты с красной рыбой, авокадо и икрой на стол, присаживаясь на подлокотник кресла. – Ты всегда очень любила свои волосы, за каждый миллиметр боролась, не позволяя состричь кончики.

– Я не твоя жена, – зло ответила Яна. – Тебе бесполезно что-то объяснять, проходили уже. Ты все равно не веришь! Чего ты добиваешься? Хочешь меня держать под замком, пока я вены не вскрою?! Предположим, я вылечусь, признаю, что я Соня Новикова, а дальше что? Думаешь, я брошусь в твои объятия? Я совершенно ничего к тебе не чувствую, совсем. А знаешь, Гриша мне тоже не верит, думает, что я действительно больная на голову и моя смена личности связана с тем, что ненавижу тебя, боюсь или презираю. Может, он прав. Может, мне действительно стоит принять твои правила игры и попытаться вылечиться, тогда я хотя бы пойму, почему так сильно хотела от тебя уйти, что мой мозг заменил личность Сони на Яну!

– Господи, как я устал от всего этого! Это говоришь не ты, моя Соня никогда бы… – Игорь судорожно поднялся, подходя к окну, а затем медленно выдохнул, перекрывая разыгравшиеся эмоции за каменным выражением лица. – Прости. Я не должен был срываться, такого больше не повторится.

– Ты действительно такой до тошноты правильный или хочешь казаться? – фыркнула Яна, отворачиваясь.