– А что продолжать? – пожал боец плечами. – Мне боярич жизнь спас. Тем более и служу я теперь ему. Станет главой рода – и славно! Буду служить главе рода!

– Балабол ты, Егорка, – беззлобно заявил боярин Дёмин. – Но в одном прав – служишь ты теперь бояричу. А ты что скажешь, Маркус? Станешь во главе рода?

– Пока не узнаю всю подоплёку, даже не подумаю! – взглянув в хитро прищуренные глаза собеседника, произнёс я.

– Молодец! – неожиданно похвалил меня он. – Так и надо. Никогда ни на что не соглашайся, как следует не подумав. Очертя голову можно только по девкам бегать. Да и то не всегда. И кстати, насчет девок… Неужто не нравится тебе Василиса?

– Не переводи тему, боярин, – со вздохом произнёс я, начиная уставать от этого разговора. Вот только и уйти от него возможности нет.

– Кровь Владык, Маркус. Такие как ты благословлены богами на правление.

– Но это ведь не единственная причина? И даже не одна из двух, верно?

– Въедливый какой, – одобрительно пробормотал боярин. – Верно! Основная причина в том, что наш род на краю. Не на краю гибели. Сил и средств у Дёмины всё ещё в достатке. А именно на краю. Я не вижу для нас хорошего будущего. А это разделение на ветви… Править должен кто-то один! Не гоже, когда одна голова хочет одного, вторая другого, а третья и вовсе делает то, что вздумалось именно ей.

– Но почему именно я? И у тебя и у боярина Михаила есть внуки. И они урождённые Дёмины. Кровь от крови.

– Как же тебе растолковать всё, Маркус? – с неожиданно появившейся в голосе тоской, спросил боярин. – Не потянут они. Два года назад – да. Они были надеждой нашего рода. И со временем стали бы его силой и опорой. А теперь… По ним слишком сильно ударила недавняя трагедия. Они остались чуть ли не единственными в своих ветвях рода. И понимают, что на них вся надежда. И… Сложно это всё, парень. Не знаю я как объяснить. Но одно я вижу точно. Не потянут они. Мой Славка – он честный и сильный. Но вместе с гибелью всё родни в нём что-то сломалось. Он сейчас вообще не понимает, как жить дальше. Куда уж тут править? А Илья, Мишин внук… Он тоже не подходит. Не хочу говорить ничего плохого, но Илья изменился. И отнюдь не в лучшую сторону.

– Ладно, допустим они не подходят, или не потянут. Допустим. Но есть ещё Василиса. Она не выглядит сломленной. И твоя внучка, боярин. Алёна.

– Василиса? – удивлённо приподнял брови Иван Васильевич. – Она маленькая испуганная девочка. В душе. Ей защита нужна, а не власть. А Алёнка… Ты знаешь, где она сейчас?

– В Москве, вроде, – нахмурился я, вытягивая информацию из воспоминаний Маркуса. – Учится.

– Правильно, в Москве. Вот только не учится, а прячется. От нас прячется! От семьи! Больно ей нас видеть. Та трагедия… Да какая, к Темновиту, трагедия?! То массовое убийство, подкосило наш род. Мы все сломлены, Маркус. Никто не подает виду. Все стараются жить как прежде, гордо выпячивая грудь, и задрав в небо нос, но при этом даже сами себе не признаются в своей слабости. И я не говорю только про детей. Мой брат, Михаил, сейчас хочет лишь спокойствия. Чтобы всё было как прежде и ни в коем случае не менялось. Но он не хочет понимать, что как прежде уже не будет! И даже ту тварь, что выкосила большую часть нашего рода, он не очень-то хочет искать!

Боярин замолк, не в силах совладать с эмоциями, а в комнате снова стало холодать. Но совсем чуть-чуть.

– Знаешь, что он мне сказал, после того нападения на тебя? – неожиданно спросил Иван Васильевич, с силой ударив кулаком по подлокотнику.