Трэвис пожал плечами и обвел Билли взглядом точно так же, как Тони десять минут назад. Она была уверена, что он не пропустил ни одной детали, — колыхание ее волнующейся груди под тонкой материей, сильное набухание сосков, которые рядом с ним начинали жить своей собственной жизнью. Однако в его теплом взгляде не было и намека на фривольность или наглость. А ведь он знал каждую линию, каждый изгиб ее тела.

— Вы все еще встречаетесь с суровым викингом, да? — неожиданно бросил он.

— Тони…

— Дурак, если он позволяет вам выскальзывать из его пальцев, — резко заявил Трэвис. — И как долго это продолжалось, Билли? Год, восемнадцать месяцев? И все еще никакого намека на свадебные колокола?

— Возможно, Тони предпочитает менее испорченных женщин, — отрезала Билли.

Она понимала, что несправедливо так разговаривать с ним, но, к сожалению, и ее злость, и все остальные чувству, которые она питала к Трэвису, носили иррациональный характер. Кроме того, какое право он имеет говорить такие вещи, если сам, будучи помолвленным с Клео, провел ночь с Билли, да еще имеет кучу других женщин.

— Не унижайте себя. Вы не сделали ничего такого, чего можно стыдиться.

— Хорошо. Я опозоренная. Отвергнутая. Пострадавшая. Мне продолжать?

— Прекратите сейчас же. Я хочу сказать…

— Вы хотите сообщить об этом всему залу? Могу я попросить вас говорить потише? — прошептала она.

— Почему?

— Потому что все, что было между нами той ночью, было…

— …Чудом.

— Ошибкой. Но моей личной ошибкой. Именно так мне хотелось бы думать.

— Возможно, это только часть проблемы, Билли. У вас слишком много тайн от мужчины, которого, предполагается, вы любите.

— В то время как вы, конечно, от Клео тайн не имеете?

— Все это не так. — Лицо его стало суровым. — Я ничего не говорил Клео. Вы, конечно, этого не ожидали?

— Там, где дело касается вас, я вообще не в состоянии понять, чего можно ожидать, а чего нельзя.

— Это еще одна ваша проблема, — огорченно бросил он.

— Что вы имеете в виду?

— Доверие. Или, как в вашем случае, отсутствие такового.

— Я просто беру пример с вас, — мягко возразила она. — И раньше, как вы говорите, это было проблемой. Даже тогда, Трэвис, когда я еще не научилась на своих ошибках.

Он пожал плечами.

— У вас была трудная жизнь, Билли.

— Вас это беспокоит?

— Да, в той части, которая касается меня.

— Не льстите себе. Вы не оказали на мою жизнь никакого влияния. Я представляю из себя то, что сделала из меня вся предыдущая жизнь, Трэвис, но не единственная грязная ночь.

— Такой вы ее считаете? Любовь, поцелуи, нежные прикосновения, трапеза с любимым? И — грязная? Ох, Билли, Билли. — Он покачал головой. — Вы действительно не понимаете, да?

— Все, что связано с вами, слишком хорошо понимаю, поверьте мне.

— Улыбка, смех. Станьте ближе и скажите «чииз», — раздался сбоку чей-то голос.

При виде фотографа Билли похолодела. Трэвис выразительно посмотрел на нее, а затем притянул ее поближе к себе.

— Улыбайтесь, — прошептал он ей на ухо. — Ради Анны, только ради Анны.

После вспышки Билли отпрянула от него.

— Боитесь, Билли? Меня? Боитесь, что, если я прикоснусь к вам, вы растаете в моих объятиях? — сказал он, глядя на нее оценивающим взглядом.