Он не ответил. Что касается Клео, то и Фелбраф для нее был краем света, и с тех пор, как он туда переехал, они ссорились гораздо чаще. Клео — типичная жительница большого города. Ее любимое время препровождение — походы по роскошным магазинам Мейфэра, Кенсингтона и Найтсбриджа, не говоря уже о регулярных увеселительных поездках в Париж, Милан и Рим. А по вечерам рестораны и ночные клубы, нескончаемые вечеринки и другие подобные развлечения.

А может ли она обосноваться в Фелбрафе? — задумался Трэвис. Или яркие огни Лондона будут постоянно манить ее? Но подходит ли Лондон им обоим? А если соединить все самое лучшее из его и из ее мира, предоставив каждому возможность идти своим путем?

— Не унывай, — прошептала Клео, ошибочно приняв его молчание за выражение неудовольствия от скуки предстоящего вечера. — Мама в превосходном настроении. Лорд и леди Снеллинг пригласили их на Рождество, и это даст нам свободу. Мы сможем делать все, что хотим, когда хотим и где хотим. А так как ты до сих пор не был в отпуске, — напомнила она ему, — думаю, мы могли бы уехать. Куда-нибудь, где жарко и солнечно и как можно дальше от Шотландии. Однако… — она заговорщицки сжала его руку, глаза ее блеснули, — об этом мы поговорим позже. И ни слова маме и папе.

Это был один из тех обедов, которые, кажется, длятся вечно. Зато мать Клео Сузанна Россингтон, похоже, наслаждалась каждым мгновением. Она пела ему дифирамбы, так что Трэвис с трудом сдерживал улыбку. Однако предложение Клео взять отпуск и куда-нибудь поехать с ней засело у него гвоздем в голове. Оно не выглядело как проявление заботы о нем или как экспромт. За этим стояла Сузанна Россингтон, известная своим честолюбием, настоящая сука — Трэвис в этом ни минуты не сомневался, видя опьяняющий блеск триумфа в глазах опытной стервы. Пропутешествовав две недели по Шотландии, а две другие погостив в одном из прославленных семейств страны, она сейчас напоминала кота, наевшегося сметаны. Удовлетворенная и самодовольная. Надо признать, что она была еще и красива — об этом красноречиво говорили взгляды, которые сопровождали ее и Клео, пока они шли по заполненному ресторану к своему столику, откровенные оценивающие взгляды. Издалека, решил Трэвис, мать и дочь можно было бы принять за сестер. И тут его буквально обожгла одна мысль, он даже сжал кулаки. Глядя на Сузанну, он видел Клео, какой она станет лет через двадцать. Жестокой и уязвимой. Уязвимой потому, что он будет обманывать ее.

— Трэвис?

Он не понял, что говорит Сузанна, и одарил ее печальной улыбкой, стараясь сосредоточиться.

— Извините, — вежливо пояснил он. — Я задумался.

— Вы пропустили мимо ушей наш разговор о Гиддингсах? Странно. Вышел последний журнал «Дом и сад», — объяснила она. — Я показала статью леди Мэри, и она была потрясена. Подумать только, заказ для Гарден-Хауса! — Она наклонилась вперед, накрыла своей рукой его ладонь. Удивительно непривлекательная рука, инстинктивно отметил Трэвис, пальцы короткие и толстые, несмотря на длинные наманикюренные ногти. Огромный сапфировый кабошон бросался в глаза. — И нет ни одной вашей фотографии, лишь вашего помощника, — журила она, ободряюще похлопывая его по руке. — Такое разочарование! О чем вы только думали, оказывая вашему помощнику столь высокое доверие?

— Я отдавал должное. — Резкая боль пронзила его изнутри. — Билли отвечала за реконструкцию. Я едва ли мог вмешиваться. Кроме того, она красивее меня, — добавил он, стараясь казаться непринужденным, что ему не удалось. — И гораздо фотогеничнее.

— В прошлом, Трэвис, — холодно подчеркнула Клео, — так как она больше не работает на Гиддингсов.