— Не делай этого, Клео. Нам надо поговорить.

— Я бы предпочла, чтобы говорило мое тело, — беззастенчиво сказала она, выпячивая свои тугие маленькие груди. Поскольку она была, как всегда, без лифчика, темные соски обозначились под тонкой светлой материей блузки.

Трэвис закрыл глаза. «Сопротивляйся всему, кроме искушения», — всплыли в памяти слова Оскара Уайльда. Но он должен сопротивляться именно искушению. Тем временем Клео все сильнее прижималась к нему, и он почувствовал, что внизу живота у него все поднялось. Секс. Секс в чистом виде. Не любовь, напомнил он себе. Сейчас он мог бы элементарно воспользоваться ею. Но тогда он бы возненавидел себя. Особенно по ночам, когда одолевает бессонница. Собрав всю волю в кулак, он отстранился и увидел откровенное изумление в зеленых глазах Клео. С наихудшим было покончено. Он оказал сопротивление.

У кровати зазвонил телефон. Прежде чем поднять трубку, Клео метнула в него ядовитейший взгляд.

Трэвис застегнул полуоторванные пуговицы рубашки. Неужели все позади? Едва ли. Клео, возможно, догадалась об истинной причине, но все же он должен сказать ей. Да, он отдал бы сейчас весь мир, лишь бы не ранить ее, но она имеет право знать. Он должен сказать ей правду, и сейчас.

Клео положила трубку. Ее лицо скривилось.

— Что? Ради Бога, Клео, что случилось? — заволновался Трэвис, видя, как слезы побежали по ее щекам.

— Это мама. Папе опять плохо.

— Я отвезу тебя. Мы поговорим по дороге.

Конечно, они не поговорили. Лишь законченный подлец выбрал бы такой момент, чтобы еще сильнее травмировать девушку. Каким бы он ни был, но Трэвис надеялся, что пока все же не пал так низко.

Сузанна Россингтон встретила их у двери.

— Ложная тревога, дорогая, — успокоила она сразу, как только Клео вбежала по ступенькам. — Надеюсь, я не испортила вам вечер? Слава Богу, у отца только ангина. Он принял одну из таблеток, что прописал врач, и лег. Поднимись и поздоровайся с ним — пусть он видит, что ты здесь, дорогая, но не задерживайся слишком долго. А, Трэвис. — Тяжелый взгляд Сузанны забегал по прихожей. — Как мило с вашей стороны подвезти Клео. Но мы не должны задерживаться здесь на всю ночь. Заходите, познакомьтесь с Черчланд-Горзами.

— Сука, — шептал Трэвис, возвращаясь в одиночестве домой.

Он видел ее насквозь. Это был рассчитанный, продуманный шаг — Трэвис ручался головой. Сузанна в соответствии со своим замыслом прервала его встречу с Клео, сославшись на болезнь отца. Но ирония заключалась в том, что, решив вмешаться, Сузанна навредила собственным планам. Так как она не дала им возможности поговорить, Клео и Трэвис все еще оставались помолвленными, по крайней мере официально.

Опять слезы. Теперь Донна. Что же произошло на сей раз? — рассеянно подумал Трэвис, бросая свой кейс на стул с низкой спинкой и направляясь в другое помещение офиса.

Донна подошла к нему с глубоко несчастным видом.

— Я сожалею, мистер Кент, но случилось нечто ужасное. Это компьютеры. Я включила свой как обычно, а там — ничего. Вообще ничего. Все стерто.

— Все? — Трэвис еле сдержал приступ раздражения.

Не похоже, чтобы Донна запаниковала, если действительно не случилось что-то необычное. Может, месячные? — предположил он, зная, что иногда действие женских гормонов приводит к тяжелым последствиям. Но это отнюдь не характерно для Донны. Она всегда выглядит такой холодной, спокойной и сдержанной. Кроме того, вчера он сам выключал систему.

— Все нормально, Донна, — успокоил он ее. — Должно быть, что-то случилось только с вашим компьютером.