Трэвис поставил чашку на стол, и она громко звякнула о блюдце. Наклонившись вперед, он протянул руку.

— Привет, дружище. Помнишь меня? — Конечно, кот старого знакомого узнал. Он вошел в комнату, потерся о ноги Трэвиса и позволил почесать себя за ухом, оценивающе глядя на него загадочными топазовыми глазами. Потом, удовлетворенный, вспрыгнул к нему на колени и свернулся клубком. Трэвис поднял глаза на Анну. Она внимательно наблюдала за ним.

— Это кот Билли, — пояснила женщина. Он выдержал ее взгляд, глаза его умоляли о чем-то. Тишина была напряженной, но Анна не собиралась облегчать ему жизнь.

— Как Билли? — тихо спросил он.

— Прекрасно, — ответила Анна, — насколько может быть прекрасно при таких обстоятельствах.

— То есть?

— У нее умерла тетя. Сестра ее мамы. В тот день, когда она лишилась работы. — Анна, не стесняясь, сыпала ему соль на раны. А почему бы и нет? Она крестная мать Билли и просто обязана ее защищать.

— Билли…

— Не имеет никакого отношения к трудностям вашей фирмы, — зло оборвала его Анна.

Его пронзила острая душевная боль.

— Вы думаете, я не знаю этого? Ох, Анна, Анна, за какого дьявола вы меня принимаете?

— За мужчину, не способного на доверие. А разве это не так? — резко продолжала она. — Когда случается что-то плохое, легко указывать пальцем на кого угодно. А Билли здесь нет, чтобы защитить себя.

Нет. Надежда растаяла. Она не живет здесь, у Анны. Рука, гладящая кота, замерла на мгновение.

— Вы мне что-нибудь расскажете о ней, Анна?

— Что смогу.

— Я знаю, Билли не виновата, но из-за вас она так ненавидит Гиддингсов.

— Из-за меня? — Анна выглядела явно озадаченной.

— Вы работали в «Доме Марианны», когда Гиддингсы поглотили его, и вы потеряли работу, — терпеливо напомнил Трэвис.

— Ах да, — усмехнулась Анна. — Я начинаю понимать, к чему вы ведете. Но вы ошибаетесь. Это никак не связано со мной. За «Домом Марианны» стояла Марианна Хаусман.

— Первоклассный дизайнер, — согласился он. — Ровесница моей матери. Если мне не изменяет память, она была движущей силой компании. Пока не вышла замуж и не передала мужу бразды правления.

— Совершенно верно. А Марианна Хаусман — моя старинная подруга. — Анна ненадолго замолчала, словно раздумывая, говорить ли дальше. У Трэвиса мурашки побежали по спине. — Она также мать Билли.

— Как? Но ведь мать Билли ум-мер-ла… да? — заикался он.

Анна не ответила, но ей и не требовалось отвечать. Правда была написана в ее торжествующих серых глазах. Ох, черт! Трэвис откинулся на спинку кресла. Он начинал понимать. Все еще было слишком туманно, но в том, что касалось Билли, он начинал понимать смысл событий.

— У Билли сейчас все прекрасно, — повторила Анна, меняя тему. — Она пока не работает, но в течение ближайших недель надеется подобрать для себя что-нибудь.

— По своей специальности? Без рекомендаций? — спросил Трэвис, но Анна уклонилась от ответа.

— Это все пока висит в воздухе. Я сама еще не уверена в планах Билли.

— А если бы даже и были уверены, то мне бы не сказали, не так ли? — бросил он вызов.

Женщина покраснела.

— Едва ли это было благородно, — язвительно подчеркнула она, — осуждать Билли немедленно, не разобравшись.