Ее выходные дни изменились не меньше рабочих. Избалованная прежним свободным режимом, она теперь поняла, почему для большинства женщин уикэнд ассоциируется прежде всего со стиркой-уборкой. Житейские мелочи — набойки на туфлях, поход в сберкассу, чтобы заплатить за квартиру, — неожиданно выросли в небольшие проблемы. Зато расхожая формула «деньги — это свобода» обрела вполне реальный смысл: свобода не думать о том, что на соседней улице йогурт на тридцать копеек дешевле, а краску для волос не обязательно покупать на оптовом рынке.

На домашние дела Маша отвела первую половину субботы и ни часом больше, чтобы не засосало. А по воскресеньям теперь ходила на аквааэробику. В бассейне царила совершенно особая жизнь. В ее группе женщины собрались разные: от молодых матерей до молодых пенсионерок. Были, впрочем, и студентки, и неработающие жены… Большинство ходило сюда давно и знало друг про друга все. Это оказался своего рода женский клуб, в который она с удовольствием и даже с увлечением вступила. Сколько же она услышала всякого полезного: где какие цены-скидки, какие пищевые добавки полезны, а какие — подделка, куда надо ехать отдыхать и где заказывать пластиковые окна… Как они разумно обо всем рассуждали, какие были взрослые. Спустя какое-то время Маша поняла, что компаньонки стали для нее «коллективной Надюшей», с успехом ее заменив. Так невысока оказалась цена их многолетней дружбы, и это открытие неприятно поразило Машу. Кстати, Надюшины телефонные звонки раздавались все реже и реже.

Незаметно прошел не только март, но и половина апреля, с московских улиц исчез снег, потребовались весенние обновки. С Володей за эти недели Маша общалась на работе по электронной почте и по четвергам на еженедельных расширенных совещаниях в его кабинете. По телефону теперь они разговаривали короче, чем раньше: все служебные темы он решительно отсекал, говоря: «Работаешь нормально и успокойся. Думаю, надо должность твою переименовать. Как тебе: менеджер-координатор, а?» Виделись всего трижды: он обедал у нее в одну из суббот, как-то раз вечером погуляли в парке — погода была как летом. И лишь однажды он позволил себе рискованное свидание.

Была официальная презентация их новой книжной серии ни много ни мало в отеле «Балчуг-Кемпински», пиаровская служба с ног сбилась. Прошло очень хорошо, присутствовали все приглашенные VIPы, официальную часть удалось провести быстро, а роскошные фуршеты еще были Маше в новинку. Народ постепенно расходился, она тоже подумала, что пора собираться, но тут зазвонил мобильник. Смешно получилось: она видела Володю, облокотившегося на подоконник и закрывающего рукой телефон от шума, а голос его слышала в трубке: «Машенька, ты еще тут покрутись, ладно? Я позвоню».

Он ждал ее в переулке. Поцеловал.

— Когда начнешь учиться машину водить? До персональной с шофером пока еще дорастешь… Да и то вот, видишь, я сегодня на своей приехал, потому что очень хочется к тебе заехать хоть на часок.

Когда они поднялись в квартиру, он обнял ее прямо в прихожей и прошептал в самое ухо:

— Все-таки я не ошибаюсь. Ты — мой очередной успех…

Маша смотрела на экран, с трудом расшифровывая латиницу Володиного e-mail’a, будто вавилонскую клинопись. Уже поняв главное, выловив слово “umer”, она никак не могла совместить его с чужим именем “Mitja”. А потом, убедившись, что не ошиблась, стала разбирать дальше, спотыкаясь на каждом слове, и особенно надолго застряла на неправдоподобно длинном и уродливом “skoropostizhno”.

Она встала и начала ходить взад-вперед по кабинету, бессмысленно повторяя в такт шагам: «Митя — смутьян, Митя — смутьян».