|
Это было немного похоже на войну. Лучше не заводить слишком много друзей… Гарса почувствовал, что крен увеличивается. «Это уже чересчур», — подумал он. Вокруг слышалось поскрипывание и потрескивание. Судно кренилось сильней и сильней. — Держитесь крепче! — крикнул Гарса бригаде и повернулся, пытаясь ухватиться за ограждение лифта. Потом он обнаружил, что лежит на спине в абсолютной темноте, ощущая боль во всем теле. Как он здесь оказался? Может, прошли минуты, а может, и часы. Понять было невозможно. У него кружилась голова. Произошел взрыв. В темноте пронзительно кричал человек, страшно кричал. Сильно пахло озоном и расплавленным металлом, чувствовался слабый запах дымящегося дерева. Его лицо было покрыто чем-то теплым и липким, боль пульсировала в ритме биения сердца. Но все это начало отдаляться, уходить все дальше, и вскоре он снова отключился. «Ролвааг» 8 часов Палмер Ллойд не торопился появляться на мостике. Ему потребовалось для этого мобилизовать всю свою волю. Он не мог по-детски долго проявлять обиду. Его приветствовали вежливыми, даже почтительными кивками. На мостике царила другая атмосфера, и ему потребовалось некоторое время, чтобы ее оценить. Миссия была почти завершена. Он больше не был пассажиром, помехой в критический момент. Он был Палмером Ллойдом, владельцем самого необычного из когда-либо открытых метеоритов, директором музея Ллойда, главным администратором «Ллойд холдингз», седьмым в списке самых богатых людей мира. Он прошел и встал позади Бриттон. За ее плечами с золотыми нашивками он видел монитор, высвечивающий диаграмму глобального позиционирования. Он и раньше видел этот монитор. Их судно показано на экране в виде креста. Длинная ось указывает направление движения. Ее передний конец равномерно приближался к красной линии, которая плавной дугой пересекала диаграмму. Каждые несколько секунд при обновлении информации через спутник экран мигал. Пересечение курса корабля с красной линией будет означать, что они в международных водах. На воле. — Долго еще? — спросил Ллойд. — Восемь минут, — ответила Бриттон. Ее голос, все еще холодный, утратил напряженность последних мучительных минут у острова. Ллойд взглянул на Глинна. Он стоял рядом с Паппапом, сложив руки за спиной, лицо по-прежнему непроницаемое. Все же Ллойд был уверен, что увидит самодовольство в его бесстрастных глазах. Его не могло не быть. Их отделяли минуты от величайшего научного и инженерного достижения двадцатого века. Он ждал, не торопя событий. Ллойд обвел взглядом остальную компанию: вахтенная команда, усталая, но довольная в предвосхищении освобождения, выдержанный первый помощник Хоуэлл, молча стоящие рядом Макферлейн и Амира. Даже хитрый старый доктор Брамбелл выбрался из своей норы под палубами. Словно по какому-то невысказанному сигналу они собрались здесь, чтобы быть свидетелями чего-то важного. Ллойд выпрямился, привлекая к себе внимание. Подождал, пока все не посмотрели на него, затем обратился к Глинну: — Мистер Глинн, примите мои сердечные поздравления, — сказал он. Глинн слегка поклонился. На мостике заулыбались и стали переглядываться. В этот момент открылась дверь, и вошел стюард, вкатив тележку из нержавеющей стали. Горлышко бутылки с шампанским торчало из ведерка с колотым льдом. Вокруг стояло десять хрустальных бокалов. Ллойд с удовольствием потер руки. — Эли, вы лжец. Вы, может быть, в отношении некоторых вещей просто зануда, но сегодня вы само совершенство. — Я говорил неправду, когда сказал, что взял только одну бутылку. |
