|
— Очень хорошо. Переключите их на громкую связь, пожалуйста. Ожил громкоговоритель. — Южная Георгия танкеру «Ролвааг», прием. Голос был металлическим и тусклым, но Бриттон распознала в нем среди шумов едва заметный акцент родных мест. Она взяла микрофон передатчика. — Южная Георгия, у нас авария. Мы серьезно повреждены. Без тяги, повторяю, без тяги. Дрейфуем в направлении зюйд-зюйд-ост со скоростью девять узлов. — Принято, «Ролвааг». Ваши координаты? Какой у вас груз? Балласт или нефть? Глинн взглянул на нее острым взглядом. Бриттон выключила микрофон. — С этого момента мы начинаем говорить правду, — сказал Глинн. — Нашу правду. Бриттон снова включила передатчик: — Южная Георгия, мы переоборудованы под рудовоз. Мы имеем полную загрузку в виде метеорита, выкопанного на одном из островов у мыса Горн. — Подтвердите. Вы сказали «метеорит»? — Подтверждаю. Наш груз — это метеорит весом двадцать пять тысяч тонн. — Метеорит весом двадцать пять тысяч тонн, — невозмутимо повторил голос. — «Ролвааг», пожалуйста, назовите ваш предполагавшийся порт назначения. Бриттон понимала, что за этим скрывался тонкий вопрос: почему вы там оказались? — Мы направлялись в Порт-Элизабет в Нью-Джерси. Снова пауза. Бриттон ждала, внутренне сжавшись. Любому опытному мореходу сразу понятно, что история очень странная. Они находятся в двухстах милях от пролива Брансфилда, давно в зоне сильнейшего шторма, и это их первый сигнал бедствия. — «Ролвааг», могу я спросить, вам известен последний прогноз погоды? — Да, известен, — подтвердила Бриттон, зная, что ей все равно его сообщат. — К полуночи ветер усилится до ста узлов, высота волн до сорока метров, везде в проливе Дрейка штормовое предупреждение пятнадцать баллов. — Сейчас почти тринадцать, — откликнулась Бриттон. — Понятно. Пожалуйста, сообщите характер ваших повреждений. — Сделай это хорошо, — пробормотал Глинн. — Южная Георгия, мы были атакованы без предупреждения чилийским военным кораблем в международных водах. Снарядами повреждено машинное отделение, полубак и главная палуба. Мы потеряли ход и маневренность. Мы — «мертвец в воде». — Боже милостивый! Вы еще под огнем? — Эсминец зацепил айсберг и затонул полчаса назад. — Невероятно. Почему… Неподходящий вопрос при сигнале бедствия. Но надо сказать, и бедствие очень необычное. Времени оставалось в обрез, и Бриттон опередила вопрос своим ответом: — Мы не имеем представления почему. Чилийский капитан, похоже, действовал самоуправно, без приказа. — Вы идентифицировали военный корабль? — «Алмиранте Рамирес», командир Эмилиано Валленар. — Вы черпаете воду? — Наши помпы справляются. — Вам угрожает немедленная опасность? — Да. Наш груз может сместиться в любой момент, судно может опрокинуться. — «Ролвааг», оставайтесь на связи. Наступило шестидесятисекундное молчание. — «Ролвааг», мы полностью понимаем ваше положение. Мы имеем наготове спасательные средства здесь и на Фольклендах. |
