— По-твоему, слуги короля продаются за тарелку? — с отвращением спросила я и попыталась оттолкнуть писаря. Не тут-то было, он грубо обнял меня и зашептал мне в самое ухо — до отвращения трезвым голосом, хоть и пытался изображать пьяного.

— По-моему, жалкая ты дурочка, не сегодня-завтра тебя бы выловили из реки. Ещё живую, и проводили бы в тюрьму для таких дурочек, как ты. Ходила бы с кандалами на ногах, выпрашивала подаяние, пока не возместила бы штраф. Ведь денег у тебя всё равно нет?

— Твоё какое дело? — зло спросила я и постаралась ткнуть Куарта локтем в бок. Он только теснее обнял меня и зашептал с новым жаром:

— Соглашайся, дурында. Новая жизнь вместо прозябания, вкусная еда, мягкая постель, комната с окном… Соглашайся.

— Если я тебя сейчас арестую, у меня будет очень много неприятностей, Куарт, — сквозь зубы ответила я. — Но у тебя их будет ещё больше и, поверь, мне будет не так грустно просить подаяние, если тебя упрячут в тюремные подвалы.

— Шуток не понимаешь, — оттолкнул меня Куарт. — Полегче Элесит, нельзя так разбрасываться старой дружбой.

— Не были никогда мы с тобой друзьями, — прошипела я. — Проваливай, и чтобы больше я тебя в Ведомстве не видела.

Куарт отвесил мне шутовской поклон — точную копию того, которым удостоил меня посыльный и весело засмеялся.

— До весны и не увидишь, а там… я ведь могу и не спрашивать твоего согласия, а обратиться сразу к Везеру Алапу. Лес хочет тебя, а мы хотим лес — угадай, чьими интересами пожертвуют в первую очередь?.. Счастливо оставаться!

С этими словами он повернулся и пошёл прочь, даже не подумав отменить свой щедрый заказ в харчевне. Что-то мне подсказывало: я приду и на обед, и на ужин. И, возможно, соглашусь и на другие условия этого человека…

Варус, где я родилась и выросла, был тесным городишкой, фактически крепостью, форпостом в борьбе человека и леса. Поселиться за пределами каменных стен не удавалось никому: то нападали дикие звери, то появлялась нежить, то вдруг деревья прорастали прямо сквозь дома, пробивая соломенные крыши. Так люди и теснились под охраной заклинаний, магов, огня и железа, дрались из-за свободного угла, а за комнату могли бы и убить. О собственных домах не мечтал никто, всё принадлежало короне. Столица была другой — просторной, светлой, шумной и весёлой, сюда съезжались люди со всей страны в поисках лёгких денег, славы и высокого положения. Серьёзных стен вокруг столицы не было: корона не считала нужным заботиться о людях, ищущих её расположения, и отгораживалась от верных подданных в замке на окраине города. Королевский замок был укреплён по-настоящему, и каждый удар колокола там менялись караулы, как будто венценосцы постоянно ожидали нападения. Нападения, однако, не происходило, страна была мирной и только на южной границе пошаливали степные дикари, да в море резвились пираты, по большей части верные подданные короны.

Широкие улицы вымощены камнем, который завозили с восточных гор, из окон вот уже десять лет не выливают никакой гадости, разве что вам вздумается спеть чьей-нибудь дочке серенаду. Повозки, спешащие из конца в конец, нарядные всадники из потомственных дворян — а, может, из личных, выслуживших свой титул на воинской службе… Нет, столица отличалась от Варуса, и отличалась в лучшую сторону, вот только пропасть в ней было ничуть не сложнее, чем в моём родном городе.