— Ш-шесть, — улыбнулся Рэм. — Мы очень рано вчера уснули, вот я уже и выспался.

Дерен всегда вставал в шесть, а то и раньше. Рэм же на крейсере просыпался с сиреной, а бывало и под сердитое: «Хватит спать!» старшего.

Это ж надо было вырваться на свободу, чтобы подскочить в шесть.

К счастью, попутчик не рассердился на Рэма за ранний подъем и ушёл плескаться в санузел. Потом вышел в халате, весь такой свеженький, пошарил в столе и вынул чёрную коробочку с тремя золотыми полосками.

Открыл, достал три тонкие чёрные палочки, и Рэма осенило. Да это же кхарга!

Эту заразу курил врач в госпитале на Джанге, когда кэп там лежал! Вот почему этот запах кажется таким знакомым!

Рэм фыркнул, Ченич обернулся и едва не выругался.

Утро после прыжка так хорошо начиналось: без кошмаров и головной боли, что он совершенно забыл про мальчишку с непереносимостью посторонних запахов!

— Давай уже это как-то проговорим? — начал юрист осторожно. — Кхарга не наркотик. Это…

Рэм мотнул головой.

— Я знаю, что это за дрянь, — сказал уничижительно. — Она запрещена имперской торговой хартией.

— Запрещена, пока мы на территории Империи, — попробовал улыбнуться Ченич. — А часов через пять мы пересечём условную границу Содружества, и...

На лице его было написано: не будешь же ты на меня жаловаться? Ты же знаешь, что в Содружестве курение кхарги — совершенно обычное дело?

Рэм знал. Отца интересовал этот бизнес. Он надеялся, что после войны запрет на курение кхарги в Империи снимут.

— Не буду, — вздохнул он.

Теперь понятно было, что выгнать соседа курить в кафе или специально отведённую для курящих каюту возможности пока нет. Вот когда корт пересечёт эту самую «незримую границу Содружества» — дело другое.

Но что делать сейчас? Терпеть эту дрянь в каюте?

Стучать Рэм не стал бы, даже окажись сосед курильщиком хинга, признанного наркотиком везде, включая Э-лай. Не в его это было правилах.

Но поощрять курение непонятно чего? А если кхарга ещё и похуже наркотика?

Мало ли что они там, в Содружестве, курят? Там больше сотни дурацких религий и столько же околонаркотических снадобий. Их проще запретить скопом, чем разбираться.

— Кхарга не наркотик, а нейролептик, — продолжал оправдываться сосед. — Ничего опасного в ней нет. Я с ней легче переношу это всё. — Он обвёл рукой каюту. — Я понимаю, что тебе, наверное, нельзя курить, ты же пилот…

Рэму очень хотелось ответить: «Нет, я — игрушечный ташип с зашитой в задницу батарейкой от спецбраслета», но он смолчал и нехотя кивнул:

— Вообще-то, курить мне можно.

— Даже в Империи? — удивился сосед.

— Даже хинг. Поймают — всего сутки карцера, это не причина, чтобы не курить, — пояснил Рэм.

Он намекал, что дело не в запретах, и надо быть идиотом, чтобы подсаживаться на идиотские привычки.

— Но кхарга действительно не наркотик, — не сдавался Ченич. — Йилан же в Империи пьют? Разница небольшая. Хочешь, я распечатаю состав?

— Продукты горения, канцерогены и нейролептик — фейри 147, официально запрещённый для торговых операций на территории Империи в рамках хартии 2073 года от начала колонизации, — процитировал по памяти Рэм.

— Ого! — рассмеялся Ченич.

— Отец хотел, чтобы я стал торговцем, и до шестнадцати пришлось учиться в торговом колледже.

— А после?

— Ты не поверишь.

— И всё-таки?

— Воевал.

— После шестнадцати?

— Ну да.

Ченич сощурился.