— Так в ресторане начальник охраны корта торчал, — пояснил он. — Кифара тут царь и бог, что бы они мне сделали? Репутацию бы попортили, вот и всех плюшек.

— Но руку-то могли заломить? Или ударить исподтишка? Я понимаю, что тебя тоже готовили специально, но на каждый приём существует противодействие. А секьюрити вели себя как уличные хулиганы.

Рэм укусил губу, вспоминая их неуклюжие движения.

— Думаете, прикидывались? — спросил он, сам не заметив, как снова съезжает на «вы». Всё-таки разница в возрасте и опыте у него и попутчика была огромная. — Но зачем?

— Может, не за тех себя выдают? — подсказал Ченич.

Рэм задумался. Секьюрити и в самом деле уж больно нарочито изображали медведей в посудной лавке. Даже начинающий боец двигается ловчее. И уж орать от боли обученный человек точно не будет.

— Зачёт, — кивнул он. — Выходит, что певец в свою охрану или приятелей взял, или людей без выучки…

— Или?..

— Или они профи, но хорошо маскируются.

— Точно, — кивнул Ченич и поставил ещё одну закорючку.

— А мы не пережимаем с конспирологией? — спросил Рэм. — А то сейчас договоримся до того, что это не творческая группа с двумя певцами и арт-командой, а бандиты, нанятые, чтобы убрать меня или вас?

Ченич покивал и опять что-то пометил в блокноте.

— Мне заплачено за первичный опрос и отчёт, — пояснил он. — И я должен рассмотреть все версии, даже самые нелепые. Скоро швартовка. Отчёт предъявят на Питайе и дадут нам с тобой долететь до Асконы.

— Ясно, — облегчённо кивнул Рэм. — Специфика, значит, такая. А то вот так начнёшь рассуждать, и сразу всё кажется подозрительным. Вот, например — карманы у Галкиного комбинезона. Они топырились так, словно в них пихали что-то объёмное. Прямо лезло в глаза, что торчат. Девчонки ж не любят ничего в карманы совать, а тут всё оттянуто, как у парня.

— Что, и тебе показалось, что прямо как-то сильно топырятся? — удивился юрист.

— Ага. Но вдруг у меня паранойя? Может, нам обороты сбавить с версиями? Всё, что мы реально можем предположить — кто-то пробрался на кухню и подменил баллончики с коньяком для десертов. Нам бы надо на всякий случай ходить да оглядываться, вдруг это нас отравить хотели?

— Ну вот в этом я не уверен, — покачал головой юрист.

— Почему? — удивился Рэм. — Это же самая простая версия.

— И в чём она? Слегка отравить и продержать в медотсеке до Асконы? А смысл? У охраны корта и без этого с десяток способов нас с тобой задержать. И опять же, ну вот подумай: лежу я, весь бледный, в медицинской палате. И всё равно только на Асконе меня можно куда-то перевезти. А до Асконы я и так долечу. Зачем такие хлопоты? И зачем неприятности с таможней Питайи?

— То есть вы — за несчастный случай, — подытожил Рэм.

— Я — за несчастную любовь, — с улыбкой возразил Ченич.

— То есть? — не понял Рэм.

— Думаю, у официанта есть девушка, — пояснил юрист. — Допустим, такая же нервная, как твоя Галка. Он ей даёт от ворот поворот, а она ему — подсовывает палёный баллончик, чтобы траванул клиентов и с треском вылетел со службы.

— А где она баллончик взяла?

— Не знаю, но я написал начальнику службы охраны. И попросил осмотреть баллончики — есть ли на них метки, повреждения.

— И что? — Рэм так и подскочил.

— Вот, смотри. — Юрист показал Рэму сообщение с логотипом службы охраны. — «Наши» баллончики довольно сильно отличаются от тех, что хранились в шкафу на кухне.