На «Персефоне» Рэм контактировал не только с капитаном и Дереном. «Грешны» были многие пилоты основного состава.

А ещё парень пару раз встречался с самим командующим объединённым Югом, лендсгенералом Колином Макловски.

Лендсгенерал был дружен с капитаном, нередко бывал на крейсере, и мальчишка чем-то привлёк его внимание. А Дьюп — так называл командующего капитан Пайел — был одним из самых сильных истников освоенной части галактики. Один его вид и взгляд абсолютно чёрных глаз мог перетряхнуть внутренности человека до рвоты.

Но командующий говорил с Рэмом, и парень как-то справился. И во второй раз даже соображал, что отвечать.

Дерен ещё пару лет назад объявил Рэму, что по психическим показателям тот способен принимать самостоятельные решения, не подчиняясь стороннему давлению. Правда, добавил, что были бы ещё мозги в голове для этих решений…

«Напрямую промять тебя под чужую волю не выйдет, — сказал тогда старший. — Возможен только обман и шантаж. Помни об этом».

«Но у меня никого нет, — привычно дёрнул плечом Рэм. — Меня некем шантажировать».

Это было правдой. Родные Рэма погибли, любимая девушка жила при эйнитском храме Тёмной Матери, попробуй туда сунься, а Дерен…

Дерен сам кого хочешь прибьёт. Рэм давно приметил, что его старший боится не бога, не капитана, а исключительно сам себя. Своих срывов, силы, что блуждала у него внутри. Весь остальной страх он держал за забавное развлечение.

Горец молчал и всё так же гнал крейсер параллельным курсом. А вот маячки постепенно приближались к навигаторской.

Их было шестнадцать. Темп движения показывал, что раненые, возможно, есть, а возможно, кого-то даже несут.

— Думаю, что ничего страшного с охраной не произошло, — попробовал утешить шумно страдающего Кифару Рэм. — У психотехника не было времени на серьёзную работу. Вступив с ним в переговоры, ваши люди могли наделать ошибок, только и всего. Он заморочил их. Заставил поверить в какую-нибудь химеру, положить оружие. Сейчас они просто идут связанные. Бандиты ведут их с собой, чтобы вы по маячкам видели: всё в порядке.

— А почему они идут так медленно? — Кифара уставился на Рэма, просто требуя, чтобы его обманули.

— Возможно, они параллельно разрабатывают план захвата навигаторской, — соврал парень.

Про раненых и так было понятно. Бандиты шли медленно, скорее всего, потому, что половину людей Кифары приходилось тащить.

Ченич всё косился на дверь.

— А она выдержит? — спросил он, скрывая тревогу.

— Я требования кортов по ТТХ не знаю, — покачал головой Рэм. — Может, и выдержит. Светочастотного оружия у бандитов нет, только взрывчатка, наверное... Ули? — Он посмотрел на приятеля. — Взрывчатка же есть, да?

Ули кивнул.

— Ты не бойся, — сказал Рэм. — Если эти твари сюда вломятся, Старого я пристрелить сумею. Останется всего трое, а нас тут гораздо больше. И Кифара умеет стрелять, и Ченич, и пилоты. Мы справимся.

— Ты… — пробормотал Ули.— Ты…

— Я иммунен к психическому насилию, — улыбнулся Рэм. — И чужому влиянию не поддаюсь.

— А почему? — спросил Ченич.

Он слышал про иммунность, но этот термин употребляла только аристократия Содружества.

— У нас полкорабля истников, — охотно пояснил Рэм. — Какие психотехники могут меня заговорить, после нашего кэпа? Капитаном «Персефоны» алайцев пугают. Алайцы генетически не поддаются внушению, но морды у них зеленеют от страха, я сам видел. Не бойся, Ули. Подумаешь, какой-то старый псих.

— Ты его не знаешь… — На скулах у Ули выступили красные пятна.