Пели пацан и девчонка неплохо, рейсовые пассажирские суда с удовольствием резервировали под них места, чтобы даже при полной загрузке суметь втиснуть ребят с их музыкой и танцами под куполом ресторана. Кто ж знал, что группа была засадной, «спящей», и бандиты чего-то ждали?

Кифара покосился на Рэма. Единственный просчёт бандитов был с этим мальчишкой с выучкой боевика. Если бы не он, рубку бы они захватили на раз.

Заставили бы навигатора положить корт в дрейф, а потом появился бы этот Горец на крейсере. Вот только зачем всё это?

Если бандиты хотели заполучить Рэма, то почему не оглушили, не заперли понадёжней, не одурманили наркотой?

Или сыр-бор разыгрался не из-за него, а парень просто попал под раздачу? Видел что-нибудь лишнее? Вот этого же самого Ули?

Видел и узнал? И мог задуматься, доложить охранникам, а те растянули бы всю цепочку ещё до зоны помех возле рентгеновской звезды?

Но тогда зачем бандиты всё это затеяли? Разве что и у них тоже припрятан на корте дорогой и таинственный груз! Оружие-то они пронесли, сумели замаскировать реквизитом. Может, и наркотики протащить ухитрились? Набили ими свою платформу?

И тут этот Рэм увидел своего давнего приятеля Ули…

Выходит, без этого «спасителя» и беды бы не было? Хотя нет, чего это он, мозгом ослаб? Была бы и захваченная рубка, и трупы команды…

Тут Рэм реально выручил экипаж корта, почти спас, если бы не этот проклятый груз…

Кифара смотрел, как летают над пультом руки Рэма Стоуна: привычно, резко, красиво. Выучка у парня была правильная.

Начальник службы охраны следил, как чётко молодой пилот отдаёт приказы: задумавшись, чуть наклонив голову. Строгий, не допускающий даже мысли о том, что ему могут не подчиниться.

Но если бандиты на корте не по его душу, то чего они будут требовать? А может, они кого-то взяли в заложники, кроме людей Кифары?

Начальник службы шумно вздохнул и потёр ладонями лицо: плохо-то как, как всё плохо…

Рэм повернулся и посмотрел на него пристально:

— План боя готов. Я хочу, чтобы своими людьми продолжали командовать вы, но в рамках утверждённой схемы, вот этой.

И он вывел с браслета модель коридора, разветвлявшегося у навигаторской и крошечные фигурки людей с оружием.

Ченич понимал, что Кифаре неловко было передавать командование службой охраны мальчишке. Но был ли у него другой выход?

Кифара видел, как действует Рэм, как легко пилоты и техники подчиняются движениям его тренированных рук.

А это его: «иммунен к психическому насилию»?

Ченич не знал, что имперцам вообще знакомо понятие психоиммунности. Термин был сугубо экзотский. Откуда Рэм его знает?

Чем они там вообще занимаются, в своём спецоне?

Ченич успел прочитать, что «Персефона» — не просто спецоновский крейсер. Это было судно специального подчинения. И только слухи ходили, кому оно подчинялось на самом деле: то ли спецоновскому генералу Мерису, то ли самому командующему объединённым Югом лендсгенералу Макловски.

Юрист задумчиво обвёл глазами тесное помещение навигаторской. Потом его внимание привлекло движение у дверей: там суетились техники, помогая себе почти беззвучным матом.

Они не хотели отвлекать Рэма, спорящего с Кифарой.

— Только так! — настаивал парень. — Даже если кто-то погибнет: стрелять нужно и по своим. По всем, у кого в руках оружие. Психотехники часто владеют ещё и гипнозом. Так что временно — это не ваши сотрудники. Это тоже враги. Напомните группе захвата, что из станнера убить трудно. Потому пусть стреляют на поражение! Сразу и не думая!

«А господь потом отличит своих», — устало подумал Ченич, но вслух ничего не сказал.