– Наверно, в эту минуту он в самом деле сидит где-то между грядок и трясется от страха.

– Возможно. Но это лучше, чем держать свою голову под мышкой. – Сержант еще раз оглядел улицу и крикнул: – Все в порядке, Родж. Кончай свои дела. – Двинувшись, он еще бросил взгляд на Торби и сказал:

– Спокойной ночи, Тетушка. Если увидишь его, кликни нас.

– Так и сделаю. Да здравствует Саргон.

– Да здравствует.

Пока полиция медленно удалялась, Торби, стараясь скрыть дрожь, продолжал делать вид, что занят делом. Посетители повалили из кабаре, и Тетушка затянула свой речитатив, обещая счастье, удачу и хорошие виды на будущее – естественно, не даром. Торби спускался, таща за собой корзинку с буквами, и собирался было уже войти в кабаре, как чья-то рука схватила его за лодыжку.

– А ты что здесь делаешь?

Торби похолодел, но затем сообразил, что это был всего лишь швейцар, разгневанный изменением вывески. Не глядя вниз, Торби сказал:

– В чем я ошибся? Вы платите мне за то, чтобы я менял эту мигалку.

– Я плачу?

– Ну ясно. Вы мне сказали… – Торби посмотрел вниз, изобразил изумление и сказал. – Это были не вы.

– Конечно, не я. Слезай оттуда.

– Не могу. Вы меня держите за ногу.

Человек отпустил его и отступил на шаг, чтобы Торби мог спуститься.

– Понятия не имею, что за идиот сказал тебе… – Он поперхнулся, как только лицо Торби оказалось на свету. – Эй, да это же тот нищий мальчишка!

Мужчина попытался схватить его, но Торби бросился бежать. Он нырял между прохожими, а за его спиной раздавались крики: – Патруль! Патруль! Полиция! – Он снова оказался в темном дворе и, подгоняемый мощным выбросом адреналина в кровь, взлетел по трубе, словно это был ровный тротуар. И пока за ним не осталась дюжина крыш, он не остановился.

Наконец, присев, он прислонился к каминной трубе, перевел дыхание и попытался собраться с мыслями.

Папа мертв. Этого не могло быть, но так оно и есть. Старый Подди не говорил бы, не знай он всего доподлинно. И вот… и вот в эту минуту голова папы нанизана на кол, что стоит под пилоном, рядом с головами других несчастных. В мгновенном озарении Торби увидел эту ужасную картину и забился в рыданиях.

Прошло много времени, прежде чем он поднял голову, вытер лицо кулаками и выпрямился.

Значит, папа мертв. Ладно. Что же ему теперь делать?

Во всяком случае, папа обругал бы его за такие вопросы. Торби почувствовал гордость с примесью горечи. Папа был и остался самым умным: они выследили его, но, в конце концов, папа посмеялся над ними.

И все же, что ему сейчас делать?

Тетушка Сингхем предупредила его, что надо скрываться. Подди откровенно, как всегда, добавил, что надо выбираться из города. Хороший совет – и если бы он мог последовать ему, то еще до рассвета исчез бы из города. Папа учил его, что не стоит сидеть и ждать ищеек, а лучше самому ввязываться в драку, но Торби больше ничего не может сделать для папы, потому что он мертв – ТАК ЧТО ДЕРЖИСЬ!

«КОГДА Я БУДУ МЕРТВ, ТЫ НАЙДЕШЬ ЧЕЛОВЕКА И ПЕРЕДАШЬ ЕМУ ПОСЛАНИЕ. МОГУ ЛИ ПОЛОЖИТЬСЯ НА ТЕБЯ? ТЫ НЕ РАСТЕРЯЕШЬСЯ, НЕ ЗАБУДЕШЬ ЕГО?»

Да, папа, ты можешь положиться на меня! Я не забуду – я все сделаю! Торби приободрился в первый раз с того времени, как пришел в разрушенный дом; космический корабль «Сису» стоит в порту, его шкипер в списке, что ему дал папа. «ПЕРВОМУ ЖЕ, КОГО ТЫ УВИДИШЬ» – вот что ему сказал папа. Я ничего не перепутаю, папа; я все помню. Я все сделаю, папа, я все сделаю! Со страстной надеждой Торби решил, что это послание было последним, самым важным известием, которое папа должен был передать – ведь они сказали, что он был шпионом.