Что же касается госпожи Жлобиной, то она вдруг просто заглянула к княжне ночью и спросила: «Не спишь?»

Какое там спать, после таких-то приключений? Дарью ведь привезли только вчера днём… Но всё это время она мучилась от угрызений совести, что ничем не помогла Борису Грецкому, который уже трижды спас ей жизнь. Трижды!

А теперь барон обвиняет его в чёрной волшбе, хотя Даша слышала от советников, что это всего лишь предмет торга. Он давил на герцогиню со всех сторон, и показывал, что даже над её племянником он полностью властен. Говорят, была там у Жлобиной, да и у всего рода Грецких, какая-то история с чистокровными и с чёрной волшбой, и это сильно било по репутации герцогини. Поэтому барон без особого пиетета бил по этой больной точке Елены Павловны.

Сейчас княжна жмурилась от яркого солнца и теребила в замёрзших пальцах гербовый листок, который трепыхался от ветра, и улыбалась. Нет, не всё во власти барона! Сегодня на балу Дарья сможет помочь Грецкому…

Разговор с герцогиней был неожиданным, но Дарья помнила их беседу до самого последнего слова. Елена Павловна Жлобина отмеряла каждую фразу, чтобы княжна запомнила всё.

«Ваша милость, мы оба можем помочь нашему общему другу. Ну, для меня он племянник, но для вас…»

«Да!» — тут же выпалила Дарья, у которой сразу брызнули слёзы, — «Да, да, да! Что я должна сделать⁈»

Герцогиня, кажется, даже не ожидала, насколько Грецкий «друг» княжне. И лишь смущённо улыбнулась, понимая, что Ростовская просто по-девичьи «втюрилась» в её племянника, по самые свои зелёные орочьи уши.

Использовать эти чувства в свою пользу герцогине не позволила бы совесть, но Борису надо было помочь. А уж Борис в свою очередь должен был прикрыть герцогиню.

«Девочка, ты просто не знаешь своих прав, а у тебя их больше, чем у меня и барона вместе взятых. Значит так, сегодня днём подойдёшь к господину Ефратову… Да, к Игорю Демьяновичу, к адвокату. Завяжешь разговор…»

«А если он не захочет помочь?» — спросила Дарья испуганно, когда Жлобина сказала, о чём надо говорить.

«Захочет. Думаешь, адвокату его уровня нужны разговоры за спиной, что он отверг сироту княжеского рода? Простите, ваша милость, я не хотела вас…»

Но Дарья лишь отмахнулась, требуя отставить этикет и дальше изложить весь план. Герцогиня рассказала, что Ефратов привёз с собой гербовые бумаги для подписания сделки, и наверняка у него есть ещё про запас. Поэтому он выполнит просьбу княжны, которая покажется мелочью, и даже проконсультирует, рассказав подробнее о её правах.

Затем, получив бумагу, княжна на балу должна будет подойти к барону. Подождать, когда тот выпьет бокал шампанского, и расслабит разум… Если что, герцогиня перед этим сама предложит барону тост.

Лишь потом подойдёт княжна и то, что она потребует от барона, должно будет его испугать.

«А если… А если он не испугается⁈» — в этот момент Даша, помнится, слегка запаниковала.

«Он испугается», — уверенно сказала герцогиня, — «Девочка, на балу ничего для смелости не пей, алкоголь всё испортит. Это табу! Если только воду, тебе нужна ясная голова.»

Княжна сразу же кивнула.

«Мы поставим барона в такие условия, что ему придётся решить всё сразу же. Адвокат Ефратов будет рядом, и с бала барон тебя не выгонит. Тем более, твоя просьба не будет противоречить закону», — тут герцогиня улыбнулась, — «Но Иван Вячеславович заспорит с тобой, станет уговаривать… Дальше уже показываешь гербовую бумагу, и барон её подпишет.