— А чего раньше об этом не сказал?

— Так ты не спрашивал, — пожал плечами Денис, — Я думал, это все знают.

Орчеслав с Ухояром опять вернулись к изучению телосложения разных отроков, хохоча при этом и без стеснения обсуждая:

— Лапищи-то — ух! А ноженьки — фьють… Ты как воевать-то собрался? Надо брёвна таскать! А у тебя… о-о-о, ядро какое мощное… а культяпки, как у синички… Тебе тоже брёвна! — все советы у них сводились к одному.

Я недовольно поджал губы. Крутились все вокруг да около, а к сути не переходили. Для меня это было всё равно, что учиться плавать, разглядывая море на картинках.

Как почуять этот сраный источник? Уже полмесяца в этом мире, а из всей волшбы у меня только гномий иолит. Ну вижу я эти проклятые руны, а толку-то?

Неужели единственный путь для меня был в том, чтобы раздобыть зачарованный человеком меч и постигать мастерство фехтования? Не-е-ет, я чувствовал, что тут был потолок… Всё это было хорошо вот против таких же остолопов, как я, и как те, которые тут собрались.

Но встречу яродея, как воевода… или даже выше. А Жнец? Жнецы какой силы?

Я вспомнил гнома, мастера Зота, как он раскрыл свой покров. Это я теперь уже понимал, что все эти руны и круги вокруг него были гномьим покровом, простирающимся в земле.

Если он и вправду Созерцатель, то и Жнецы, значит, не слабее, а скорее всего и сильнее. И если Жнец придёт, он мой зачарованный меч мне же в глотку и засунет, да ещё жевать заставит.

— Да не пугайся ты, ещё не всё потеряно, — Денис бахнул меня по плечу, — Были в истории полукровки, которые достигали вершин. При этом в начале их тоже безъярями объявляли. А, Лука?

Тот пожал плечами, а я хмыкнул:

— Правда, что ли?

— Ну-у-у… Легенды есть точно.

— Ну а брёвна-то при чём? — обречённо спросил я, — Для чего таскаем?

— Так наверное, это чтоб ты до конца свои силы израсходовал, — Денис потёр подбородок, — У нас в Вологде мы махали железными прутами… это толстые кузнечные заготовки такие, тяжеленные! До посинения махали, помню… И один раз нас не отправили спать, а оставили на всю ночь с этими сраными железяками. Как вспомню, так вздрогну!

— Ну и?

— Ну, так когда ты падаешь от бессилия… от настоящего бессилия… Вот тогда-то и чувствуешь, как он клюёт.

— Кто?

— Ну, источник, ядро твоё. Кап-кап-кап так тебе силу — и ты снова встаёшь, как огурчик, и начинаешь махать. Но зато чувствуешь его, как… ну-у-у… как вот мастер Ухояр сказал. Как новую мышцу, которую доселе не… эээ… — в этот момент Дениса толкнул Лукьян, и он, замолчав, обернулся.

Оказалось, что давно повисла тишина и нашу болтовню увлечённо слушает вся честная братия. Даже Орчеслав Добрынич и мастер Ухояр.

— Складно брешешь, человече, — довольно кивнул Добрынич, с нетерпением потирая клюку.

— Да, так и есть, огрызки, — поддакнул Ухояр, — Для того их и таскаете.

— А сами мы можем остаться на ночь? — нагло спросил я, косясь на брёвна. Кажется, теперь до меня дошло.

Старый орк поморщился. Ухояр улыбнулся:

— Ни разу не помню, чтобы отроки сами об этом просили…

— Да, на моей памяти такого и не было.

— Эх, а воевода ведь ворчать будет. Он так любит на их лица смотреть, когда огрызки понимают, что их забыли на дворе… — захихикал Ухояр.

— Воеводы нет, — Орчеслав цыкнул, — Почему б и не попробовать?

Мы уже начали вставать.