— Так там… — кашлянул Гришка, выглянув из-под руки, — Там… Там, говорят, что-то было… Кто-то ещё был на горе… Там видели воеводу демиденского, и, поговаривают, саму Ростовскую!

Грустный замахнулся уже фаянсовой тарелкой, отчего орчек аж присел, но купец вдруг остановился. Замер, переваривая услышанное.

— Что… что ты сказал? — чуть побледнев, прохрипел он, — Ростовская⁈

— Да! Говорят, её чуть какой-то всплеснувший зверь не погрыз, а она-таки совладала. Но это лишь слухи, потому что ни воевода, ни барон ни о чём таком не говорили.

Купец, осторожно поставив тарелку, заметно побледнел, и на его лбу выступили капельки пота. Потому что он догадался, что могла делать на горе Качканар княжна Ростовская… Но это были тёмные дела тако-о-о-ого масштаба, и за ними стояли таки-и-и-ие силы, что купец, судорожно сглотнув, потёр складки на шее.

— А про этих идиотов наших, которые не вернулись… Про них ничего не говорят? — он нервно застучал пухлыми пальцами по столу, лихорадочно раздумывая, как быть дальше.

— Конные, говорят, притащили пару мешков с горы. В одном был зверь, а вот в другом… Я не видел, но, говорят, там труп эльфа, — пожал плечами Гришка и поморщился, — А Грецкий-то уже дома, кстати, со слугой.

— Два мешка, в одном зверь… — нервно повторил Грустный, — Погоди, там всего один труп⁈

Тут Гришка осёкся.

— Да, один… — орчек и сам понял, что упустил важную мысль, — Найти второго? Я бы, Сергей Измайлович, сначала бы допро… А-а-а!

Он едва увернулся от пущенной в него тарелки. А Грустный, тяжело дыша, захлопал по карманам и запутался в кружевных оборках своего камзола. Отлетела пара пуговиц, натянутых на пузе, но купец даже не обратил внимания, вытащив и дрожащими пальцами держа перед собой чашу ярозвона, напоминающего половинку яйца. Он смотрел на неё так, будто боялся, что она сейчас зазвонит.

— Грецкого убить, — тут же приказал он, не сводя взгляда со спящего ярозвона, — Гостиницу сжечь.

— Кого попросить?

— ТЫ! — рявкнул Грустный, вытаращив глаза на Гришку, — Ты это сделаешь! Сегодня… сейчас же!

— Но… но господин… Надо всё обставить так, чтобы все подумали на его тё…

— На его трупе нацарапаешь! — рявкнул Грустный и тяжело задышал, — Да по хрен! Всех убить… Грецкого, слугу его… и даже Дебилова этого с прихвостнями!

— Дубилова⁈ Но он же наш…

— Всех! — купец саданул кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки, — Найди самого тупого и отмороженного болвана, который сделает это посреди белого дня, да хоть в толпе… Но чтобы сегодня этот недоносок сдох!!! — Грустный, тяжело дыша, хищно улыбнулся, — А отмороженный этот потом на ножик в подворотне напорется, чтобы его городовые не поймали. Понял?

— Но… господин… — начал было Гришка, и тут Грустный рявкнул, покрыв крупицами курицы весь стол:

— ВО-О-ОН!!!

Орчек, споткнувшись и кувыркнувшись, тут же исчез за дверью.

А купец, нервно утирая со лба пот кружевным платочком, так и таращился на чашу ярозвона. Предчувствие его не обманывало, и губы предательски дрожали — ну не могло же так быть, чтобы его идиоты сегодня помешали планам чистокровных⁈ Чтобы они именно сегодня решили убить княжну, и тоже выманили её в горы к тому зверю?

Что за зверь, ему не надо было объяснять.