Итак, даже гному понятно, где я… В другом мире. Как его назвать бы… Рунный, что ли?

Куда мне надо, я вполне себе знаю. Именно сейчас иду на рынок — посмотреть, поглазеть. Поглазеть, ага, ага… Так и скажи, что идёшь искать себе приключений на задницу, если там будет воевода Платон Игнатьевич.

Уж очень зацепил меня этот громадный орк. Чем-то он своей наставнической злостью напоминал моего командира, который… которого… Гадство! Которого я ни хрена не помню, только положительные эмоции от него. Ух, Дра'ам, жнецовская твоя морда. Ну запечатал, так запечатал…

Так, ладно. Где я сейчас, мне вполне… эээ… не понятно. И понятно точно не станет, пока я хоть чему-то не научусь.

Тогда другой вопрос. А когда я? В том смысле, в какое время я попал?

Мой взгляд пробежался по улочке. Мимо проскакала на простеньких деревянных колёсах карета, запряжённая в двойку. Там сидел какой-то расфуфыренный франт, чьи острые уши торчали из дурацкого парика с бигудями. Эльф… без его эльфячьей бабушки, но зато с эльфийкой.

Она, в отличие от орки, была намного… эээ… худее? Плохое слово. Стройнее, вот. Я бы сказал, худощавее… И, кстати, моё мужское подсознание тоже на неё среагировало — очень даже хороша эльфиечка. Уж я бы! Если б да кабы, да в мошне росли бобы…

Потеряв интерес к уехавшей повозке, которая была намного роскошнее, чем мой рыдван, оставшийся на горе, я стал крутить головой.

Вывесок тут особо не просматривалось, видимо, это была спальная улица. Одно- и двухэтажные домики, с белёными стенами, с подкрашенными ставнями. Черепичные и соломенные крыши.

Не везде улица была мощёная, где-то зияли колдобины и блестела грязь… Эй!

Я отскочил, когда меня чуть не забрызгал какой-то урод, проскочивший мимо на лошади. На хрен, у меня и так с одёжкой проблемы, меня ведь Захар прибьёт.

— Смотри куда прёшь! — послышалось от всадника, который даже не обернулся. Я лишь запомнил его короткую синюю куртку и синюю же кепку.

Человек, кажись… Хотя какой он человек? Свинья!

Лишний раз убедившись, что больше меня никто не окатит, я перешёл на другую сторону и вышел на более оживлённый перекрёсток. Мой взгляд побежал по лицам, по витринам, по вывескам…

Их тут было немного. «Фрукты», «мёдъ», «зубной врачующий», «цирюльникъ»… Ух, радует, что читать-то я всё-таки умею.

Будто издеваясь надо мной, следующую вывеску судьба разрисовала только белыми рунами, причём нанесены они были именно для того, чтобы все их видели. Я остановился перед ней, глядя на квадратные символы. Чем-то они напоминали иероглифы, только более строгой прямоугольной формы…

За стеклом, на котором тоже были намалёваны руны, обнаружился зал, напоминающий парикмахерскую. Прямо за окном в кресле сидела обычная, довольно миловидная девушка со светлыми волосами, заколотыми в пучок, и одетая в синее платье с накидкой. Старательно морща лоб, листала какой-то большой альбом.

В следующем кресле полулёжа сидел другой клиент, какой-то пузатый эльф, у которого пуговицы расходились на жилетке, и вокруг него сновал эльф-хозяин, худющий и очень напоминающий утончённого художника. При этом он и вправду орудовал кисточкой на коже клиента, оставляя золотистые руны. Они светились, пока мазок был свежий, но тут же быстро затухали.

Я задумчиво почесал затылок и всмотрелся в намалёванные на стекле руны… Так, и что же предлагает этот художник?

— Мсьё Борис Павлович?

Я вздрогнул, когда меня окликнули. У входа стоял ещё один эльф… Он очень напоминал того, что орудовал кисточкой внутри «рунной лавки», вот только был заметно старше.