Николай закрыл глаза, представляя ее всегда готовое к ласкам тело. Чувствуя волнение от возникающего желания, поспешил избавиться от него. Сейчас он не имеет права воспользоваться доступностью этой девушки. Это нечестно по отношению к ней. Если он исчезнет еще на месяц-два, быть может, она устроит свою жизнь? А ему нужна другая. Ведь он никогда Ирине ничего не обещал, не строил планов на будущее. Им было хорошо. Удовольствие, которое они друг другу дарили, – единственное связующее звено. Пришло время разорвать его.

Николай вспомнил о своем школьном товарище. Когда жили в одном дворе, они были не разлей вода. Всегда вместе, друг за друга горой. Девять лет дружбы, общих приключений. Николай гордо называл себя Пашкиным другом, а тот его – братом. Однако стоило Паше переселиться в другой квартал, как отношения сошли на нет. Николай места себе не находил. Сначала звонил, прибегал в новый двор, а Пашка стал вести себя так, словно ему все равно, есть Коля или нет его.

– Если дружба измеряется расстоянием, это не настоящая дружба, сынок, – увидев, как он мучается, заметила мама.

Она всегда умела найти нужные слова. И хотя было больно, они прозвучали вовремя. Николай понял, что Пашка – прошлое. Горечь разочарования долго преследовала его. Их дружба оказалась заложницей двух трамвайных остановок. Теперь Николай был осторожен и недоверчив в выборе друзей, знакомых. За рулем он один на один с автомобилем. И позволяет себе, в зависимости от ситуации, отвлекаться на ничего не значащие разговоры с пассажирами. Вот это для него. Так проще.

Николаю казалось, что нечто подобное произошло между ним и Ириной. Они давно знают друг друга, связаны близкими отношениями. Но они ничего для него не значат. Наверное, он должен быть благодарен своей болезни, благодаря которой сможет избавиться от ненужной связи. Для него отношения с Ириной – тупик, а ей грезятся ступеньки загса. Она никогда не говорила об этом, однако Николай не вчера родился. Она нарочно делает вид, что ее этот вопрос не волнует. Это такая хитрая стратегия. Сначала настоит на встрече, потом захочет переехать с вещами. Стоп!

– Ты знаешь, Ириша, я сейчас ничего не могу тебе ответить. – Он не желал грубить. – Я подлечусь и обязательно приеду.

– Мне нельзя к тебе?

– Как тебе сказать? – Николай был на страже.

Ирина не сдавалась:

– Зачем юлить? Скажи, что я не нужна тебе. Ты приезжал ко мне как к объезженной кобылице, которая всегда готова!

– Зачем ты так? – Разговор тяготил его. – Нам было хорошо вместе. Только сейчас мне нужно… побыть одному.

– Ладно тебе. – Ирина вздохнула и неожиданно засмеялась. – Что это я на тебя наехала в самом деле?

– Ага! – глупо засмеялся в ответ и Николай. – Я обязательно заеду. Мои кости скоро позволят мне выбираться не только на балкон. Вот тогда и встретимся.

– Боюсь, к этому времени я могу изменить место работы. Я хочу перемен. Все в моих руках. – Она говорила серьезно. Ей точно было не до смеха.

– Все, что происходит в жизни, оно к лучшему. – Двусмысленные слова вырывались сами собой. – Перемены – это здорово.

– Давай прощаться?

– Мы встретимся, только не сейчас. – Зачем он лжет?

– Выздоравливай. До встречи.

– До встречи, Иришка!

Николай облегченно вздохнул, услышав в трубке гудки. Нет, никакие разговоры не принесут ему покоя. Ему ни к чему забота Ирины. Нужно поскорее встать на ноги и искать Анну. Лишь бы она все еще работала в «Рандеву». Если он не найдет ее в клубе, он перевернет город вверх дном.

– Коля, давай поиграем в морской бой? – На пороге его комнаты возник Арсений, выжидающе уставившийся на него и в этот момент очень похожий на мать.