– Красный Дугал пришел вторым! – ликующе объявил ее младший брат Колин, первым войдя в комнату. – И папа выиграл на нем пятьсот гиней! – Колин вырастил огромного гнедого из жеребенка, но в свои четырнадцать лет был все еще мал, чтобы ездить в качестве жокея.

– Только ирландский черный Святого обошел нас.

– Чертов негодник сегодня взял все призы, – сердито вымолвил ее отец, упав в кресло рядом с «живой водой», самогоном Фергасонов. Достав маленький граненый стакан, он откупорил бутылку зубами и налил себе полстакана для здоровья.

– Он выращивает своих лошадей для скачек, черт его подери, если это не так, – добавил он, поставив бутылку и закупорив ее. – За завтрашний день и еще пятьсот гиней. – Подняв стакан, он выпил его до дна.

Данкэн и Нейл устроились в креслах напротив Челси – два ее старших брата, не в пример Колину, были взрослыми мускулистыми мужчинами с рыжеватыми волосами, как когда то у их отца. Колин и она унаследовали землянично белый цвет волос от их матери, умершей при рождении Колина.

– Зря ты не поехала, Чел, – сказал Данкэн. – Глен Вейл скучал без твоего нежного прикосновения.

Он почти сбросил с себя жокея, дожидаясь старта.

Челси знала, как успокоить Глена Вейла, отличного гнедого. Он ненавидел толпу, но бежал лучше, чем любая лошадь, которую они вырастили.

– Я поеду завтра, – сказала Челси. – Миссис Макаулай нужна была помощь, чтобы сделать сегодня отчет.

– Если бы тебе разрешили скакать верхом на Глене, Чел, – сказал Нейл, со слегка недовольным вздохом, – мы бы обошли ирландского черного Святого.

– Я могла бы.

– Нет! – Рев отца не был новостью: разногласия возникали каждый раз при обсуждении темы финансов.

Челси сидела на лошади, словно была ее продолжением, ее руки так легко и искусно держали поводья, что лошадям, казалось, доставляло удовольствие побеждать ради нее. Она ездила лучше всех мужчин в семье.

К сожалению, правила света строго запрещали ей публично демонстрировать мастерство наездницы на любых больших скачках. Что являлось решающей помехой в попытке вернуть семейный капитал.

Выказав мужество и преданность веселому принцу Чарли в 1745 году и имея несчастье встать на сторону «не тех», когда восстание было подавлено, семья Фергасонов Дамфрисских, ведущая дворянский род с XIII века, лишилась всех своих земель и титулов. Дед Челси уединился со всем кланом на фамильных землях в Аиршире. Там Челси родилась и росла.

– Мы могли бы сегодня продать некоторых лошадей, – вставил Колин, всегда первый сглаживающий горячность любых слов.

– Епискому Хэтфилдскому, – сказал Нейл. – Он спрашивал о тебе, – добавил он с усмешкой, зная об отношении своей сестры к сальному епископу.

Носик Челси вздернулся от неприязни.

– Надеюсь, ты сказал ему, что я явлюсь с французским сифилисом.

– Челси, помни о манерах. Ты разговариваешь, как конюх, – проворчал отец. – Он вполне приличный англичанин.

– Богатый, ты хотел сказать, папа, – проговорила она с насмешкой в голосе.

– Без приданого, дочь, не надо задирать нос перед богатством, – заметил отец, и терпимость отразилась в его серых глазах. Для него Челси воплощала образ жены, которую он потерял много лет назад, и он любил ее, несмотря ни на что, как любил ее мать.

– Спасибо, я лучше вообще не выйду замуж, – резко заявила его непокорная дочь.

Данкэн и Нейл улыбнулись: этот спор тоже шел уже давно. Они предпочитали, чтобы Челси осталась в семье. Она следила за уютом в их доме, за тем, чтобы все оставались близкими друзьями.

В двадцать два и двадцать пять ни Нейл, ни Даякэа не думали о браке, их жизнь была удобна и так.