Генри Филдинг иронически определил все население Великобритании, кроме приблизительно 1200 человек, как «нечто несуществующее, никто».].

Возможно, он ошибался, обдумывая предложение епископа Хэтфилдского с точки зрения денег, но общество смотрело на брак именно так: все старались достичь возможно лучшей договоренности. Любовь – это не все. Он прожил слишком много лет, не пользуясь привилегиями своего бывшего богатства. Он знал разницу.

Поэтому Челси могла питать отвращение к мысли о браке. И могла презирать понятие о брачном договоре. Если она считает, что такая возможность существует, принимая во внимание ее независимый характер, пусть Это будет в пределах условностей общества.

Это означает: сначала брак, наследник, затем разумная свобода в выборе приятелей.

– Найди лорда, у которого есть скаковые лошади, Чел, – предложил Колин. – У тебя будут и лошади, и замужество.

– Нет необходимости искать до следующего сезона, – угрюмо сказал отец.

– У Сейнт Джона лучшая конюшня в стране, – продолжил Колин с юношеским энтузиазмом. – Ты можешь покорить его своей красотой, Чел, и выйдешь богатой из этой сделки.

Наступило молчание, такое, что свет камина стал осязаемым в освещенной свечами комнате.

– Что я такого сказал? – Вспотев от вдруг переменившегося настроения, Колин с любопытством посмотрел на каждого из членов семьи.

Челси выглядела так, словно увидела привидение, лица отца и Данкэна посерели и были угрюмы.

– Сейнт Джон распутник, сын, – наконец сказал отец, – и не подходит.

– На роль мужа, в любом случае, – пробормотал Данкэн.

«Тем не менее он любимый лорд английских женщин, хоть и с дурной репутацией», – подумала Челси.

И теперь она знала почему. Она с трудом пыталась избавиться от его образа с дразнящей улыбкой и горячими поцелуями, от ощущения его тела, экстаза, который он вызывал беспредельно умело, короче говоря, от совершенства самого распутного молодого герцога Англии. Легкая дрожь пробежала у нее по спине.

– Как тогда насчет Бонхэма? – предложил Колин. – У него есть неплохие скакуны, и он живет со своей мамой. В церковь ходит, даже во время бегов.

Челси хихикнула, представив себя замужем за милым Билли Бонхэмом. Он замечательный и честный, но был подобием своей матери и младшей сестры, – местный святой своего церковного прихода, но без искорки жизни.

– Он разведется со мной через две недели, – сказала она с усмешкой. – По требованию своей матери.

– Я думаю, – заметил Данкэн с ответной усмешкой, – он, наверное, дважды подумает, следовать ли совету мамы. Но в конце концов послушается.

– И тогда я буду обесчещена в любом случае.

Ты видишь, папа, я не создана для того, чтобы идти проложенным путем. Я не выйду замуж из за денег, я не буду послушной женой, и боюсь, что менять платья четыре раза в день будет для меня чрезвычайно затруднительно. Вместо этого я останусь с вами, буду следить за расходными книгами и делать вашу жизнь удобной.

– – Мы все останемся с тобой, папа, – с энтузиазмом провозгласил Колин. – Данкэн вечно говорит, что не сможет вынести брак с дочерью пивовара, и не пьет даже эль. А я не собираюсь жениться, потому что Чел замечательно заботится о нас, поэтому зачем мне жениться.

– Поговори со мной примерно через годик, – насмешливо сказал Данкэн. – Хотя, может быть, ты и прав насчет жены.

– Значит ли это, что вы все собираетесь докучать мне до старости? – шутливо спросил граф.

– Думай об этом… – Челси послала отцу насмешливый воздушный поцелуй.

– Кстати, о неразрывных узах, где Нейл? – осведомился Данкэн, растягиваясь в еще более удобной позе, так же как и герцог, он спал считанные часы.