– Дьявол, нет, – лениво протянул он, тоже с улыбкой. – Мне нужно ждать?

Она, откинувшись назад, опершись на локоть, выглядела очень маленькой на статном Туне.

– Очень заманчиво, – дразнила она, перейдя на мягкое шотландское произношение, скользя взглядом лиловых глаз с темными ресницами по сильному телу Синджина.

– Как уместно… – прошептал он. – Потому что для меня уже более, чем заманчиво. Хочется сказать «нетерпение». «Жажда» приходит на ум.., чуть чуть и нападение. – И он двинул Мамелуке так, что мог достать ласкающей рукой ее мягкое розовое колено.

Прикосновение его руки, теплой и нежной, вызвало мелкую дрожь по всему ее телу.

– Он видел нас, – сказала она, вдруг вспомнив о мужском прикосновении, от которого недавно спаслась бегством. – Хэтфилд, – добавила она; ее голос был хриплым из за ответных ощущений, вызванных от скользящей по ее бедру ладони Синджина.

Единственное слово остановило движение Синджи на, и, смотря на нее сверху из под темных ресниц, он спросил очень мягко:

– Где?

Присутствие Ратлэджа прошлой ночью было объяснено.

– На скачках; За навесом для переодевания. Я все отрицала.

– Он приходил к тебе?

– Сегодня утром, недавно.

– Он обидел тебя? – спросил Синджин, его рука еще согревала ее кожу, но слова, сказанные шепотом, прозвучали резко.

– Я ускакала.., сюда. Он мог? – Она осознала, что инстинкты ее имели под особой основу.

– Тун останется?

Она кивнула головой, он перебросил ногу через круп Мамелуке, соскользнул на землю и, потянувшись наверх, снял ее с Туна. Он не спрашивал разрешения, и она не чувствовала стеснения. Его обеспокоенность была очевидна; действительно, он окинул горизонт минутным внимательным взглядом прежде, чем взять ее руку и повести к маленькому плоскому, как стол, камню. На мягком песчанике были вырезаны инициалы предшествующими поколениями, и он скользнул по ним быстрым рассеянным взглядом, прежде чем приподнять и усадить ее на камень.

– Он такой плохой? – спросила она, когда он задумчиво погладил ее руки.

Зная Джорджа, Синджин понимал больше, чем хотел сказать об извращениях епископа Хэтфилдского.

– Он никогда не был нормальный ребенком, – наконец проговорил он. – Я думаю, няня била его или его старший брат… Я не уверен.

– Отец не знал?

– Нет… Я не думаю, что он знал. – Он поднял глаза и смотрел на нее какое то время. – Ему нравится делать больно.

– Кому?

– Животным, людям, которые слабее.

– Он не может быть епископом.

– Он и не является им, только по назначению. Он лишь собирает пожертвования. Джорджа не интересует духовенство.

– Мы уедем из Ньюмаркета к концу недели.

– Я буду следить за тобой, где смогу.., на скачках, но ты должна рассказать отцу и братьям о том, что он заходил, когда ты была одна. Я предупрежу Данкэна и расскажу ему пару историй.

– Расскажи мне.

Он покачал головой:

– Не для женских ушей.

– Я выгляжу как женщина? – быстро ответила Челси, задетая тем, что с ней обращаются, как с маленьким ребенком.

Синджин долго смотрел на нее, одетую в старую рыжевато коричневую юбку, короткую мальчишескую куртку.

– О, да, – сказал он низко и хрипло. – Совершенно точно. Абсолютно. На расстоянии мили.

Его голос коснулся ее, словно летнее солнце, нагрел ее кожу, разгорячил кровь. Его пальцы перестали гладить ее руки и сжали их, словно защищая.

– Все шотландские девчонки такие, как ты? – прошептал он, вопрошая, потому что хотел ее, как мальчишка.