Жрец замолчал и подошёл к стене.

— Вот, посмотрите на эту картину, она изображает битву богов. Всё, конечно, происходило не так, картину эту следует понимать иносказательно. Боги не имели телесной оболочки, они могли воплотиться в физическом теле, но выглядеть это тело могло как угодно, как человек, чудовище, зверь, или даже неживой предмет. Их битва, скорее всего, носила ментальный характер. Велик оказался сильнее, он одержал верх и запер своего врага в гробнице, запечатав её тремя печатями.

— Это мы знаем, — напомнил я, — читали в книге, а что было дальше?

— Дальше настала очередь других рас, лишив их магии, Велик просто стёр их с лица земли, так, что даже памяти никакой о них не осталось, а останки их обратились в пыль.

Тут я ещё раз вспомнил один из своих снов.

— А люди? — спросил Эванс, воспользовавшись паузой, — что потом было с ними?

— Люди? Люди, те, кто остался жив, вздохнули свободно. Магия ушла из мира, ушла окончательно. Те из людей, что использовали магию, долго отказывались в это верить. Они продолжали твердить заученные словесные формулы, приносить жертвы на алтарях и читать старинные книги. Только никакого результата уже не было. Законы природы отныне стали незыблемыми.

— А потом?

— Потом, увидев, что мир стал таким, каким он хотел его видеть, бог решил от мира уйти. Похоронив себя, он оставил завет и велел нам, нашему обществу, хранить свой покой. Этим мы и заняты по сей день. Храним покой бога и воздаём ему хвалу.

— А гробница его здесь, на острове? — вкрадчиво спросил Эванс.

— Гробница? Людям свойственно всё упрощать. Гробница в данном случае, — это не просто каменный мешок, где лежит тело. Опять же, следует понимать это слово иносказательно. Можно сказать, что Велик сделал с собой то же самое, что и со своим врагом. Он просто ушёл от мира, закрылся, запечатал себя. В каком-то смысле, его гробница — весь этот остров. Но можно считать таковой наш главный храм, куда вы придёте через три месяца на ежегодную церемонию.

— А можно ещё вопрос? — я, как мог, подбирался к главному, — что будет, если враг Велика освободится? Или печати не могут быть повреждены.

— Сложно сказать, — жрец задумался, — то, что закрыл один, может быть открыто другим. Более того, есть предчувствие, что с гробницей его не всё в порядке. Ничего конкретного, только слухи, но они нас беспокоят.

— А что тогда нужно будет делать? — напрямую спросил я, — у вас есть способ пробудить бога?

— Способ есть, хоть и известен он исключительно жрецам высшего ранга, к которым я не отношусь. Но эту ситуацию уже обсуждали, примерно, сто лет назад. Тогда же приняли окончательное решение. Покой бога тревожить не будут.

— Но ведь может погибнуть всё человечество! — воскликнул я.

— Возможно, но я так не думаю. Даже ему не нужна пустая земля, а орды своих прислужников он уже не сможет оживить. Так что, человечество останется, хотя мир изменится, очень сильно изменится, в него вернётся магия, последствия непредсказуемы.

— Но, может быть, тогда верховные жрецы вернутся к этому вопросу? — высказал я надежду.

— Может быть, я не могу говорить за них. Можете спросить у верховного жреца, он будет здесь на службе, только они не любят отвечать на вопросы простых прихожан, предоставляя это нам.

— А если один из верховных жрецов рискнёт в одиночку пробудить бога, что его ждёт?

— Не уверен, что одному это под силу, да и верховные жрецы обычно лишены таких амбиций, они полностью посвящают себя служению, каждое слово завета для них свято.