|
– Одеяло все впитает. И я потом уберу. Расслабься. – Он обнял ее, просунув руку под спину. Расслабиться? Он что, шутит? Если бы кто-нибудь еще неделю назад сказал Алексис, что она будет принимать ванну с Диланом Грином, она бы ни за что не поверила. Ей и сейчас с трудом верилось. Но было так хорошо. Так интимно. Так поразительно странно. – Э-э-э… Дилан! – Ммм? – он оперся подбородком о ее макушку. – А как же твоя одежда? – Мне было бы непростительно быть с тобой в ванне обнаженным, пока ты помолвлена с другим. – Не простит… Я голая! – возмутилась Алексис. – Я заметил. Но стараюсь не судить людей, исходя из собственных высокоморальных принципов. Алексис попыталась пнуть его локтем в живот, но Дилан лишь крепче прижал ее к себе. Девушка, сдавшись, облокотилась на него. Дилан поцеловал ее в шею с такой нежностью, что она не могла не сдаться. Она так скучала по таким мелочам. Ее тело каждой клеточкой тянулось к Дилану. Долгое время оно отзывалось на мысли о нем. Он снова поцеловал ее, и под водой соски ее напряглись от удовольствия. – Дилан, – выдохнула она, – что ты делаешь? – Напоминаю тебе о нас. – «Нас» давно нет. Дилан замолчал ненадолго. Его пальцы гладили ее руки. – А мне кажется, все еще здесь. Только прячется. – Нет. Уверена, в тот день «нас» разделило навеки. – Не-а. Просто мы впали в кому. А теперь снова пробудились. – Если тебе нравится так смотреть на вещи, хорошо. Но все изменилось, Дилан. Я изменилась. И скорее всего, изменился и ты. Разве ты не понимаешь, Дилан? Он потянулся через край ванны и, подняв бокал, подал ей. – Закрой глаза, и я расскажу тебе, что вижу. Я вижу ту самую Алексис, в которую когда-то влюбился. Она пережила многое, чего я не смог разделить с ней. Но девушка, которая всегда выбирала лук из салатов, осталась прежней. – Не могу поверить, что ты помнишь. – А ты все еще не ешь лука? – Ага. – Алексис улыбнулась и отпила глоток… это, наверное, коньяк. Алексис пила его лишь однажды, с Винсентом. Дилан говорил, а Алексис слушала и потягивала коньяк. – Я привязался к юной девушке, которая любила класть голову мне на грудь, которая заставляла меня улыбаться и думать. Которая сделала меня лучше, потому что я хотел быть достойным ее. Я любил открытую амбициозную девушку, которая могла защитить любого, правого или неправого. Девушку, которая умела выключать эмоции, чтобы мыслить логически. Ты ведь все та же, да, Алексис? – В основном. – Я советую своим клиентам думать головой, а не сердцем. Но, знаешь, иногда все же лучше слушать сердце. – Мое сердце разбивалось миллион раз. Оно перестало думать. – А что оно думало обо мне? – До или после разрыва? – До. – Оно считало тебя идеалистом. И хотело позаимствовать у тебя немного этого идеализма, потому что… потому что я могла быть слишком цинична. Мы были отличной командой. – Мы снова можем стать ею. Дилан очень умен. Он нарочно устроился позади Алексис, чтобы она не могла видеть его глаза. Это заставляло слушать его слова – в которых до сих пор не было ничего конкретного. – Ты предлагаешь мне снова стать командой? Повисла пауза. – Никаких предложений, пока ты не свободна. Алексис была совершенно не настроена на несколько недель баловства и игр. Она ничего не имела против этого, но не сейчас. Не тогда, когда она планирует свою жизнь. Ей необходимо было знать, сможет ли Дилан предложить ей нечто большее. – Я не продам хорошую вещь, пока не узнаю, что скрывается за дверью номер два. – А ты продаешь хорошую вещь? – Ты знаком с брачным контрактом. |
