Мужской голос эхом прозвучал в его голове. Это были не воспоминания и не собственные мысли.

Словно Захариил стал бы возражать против пытки — единственной причины, по которой демон всё ещё оставался жив.

— Захариил? — произнесла Аннабель. — Я не хочу ругаться, но ты стоишь тут и пялишься на меня.

— Не на тебя. Дай мне немного времени, — ответил он, но связь оборвалась. Он попытался её восстановить, но не удалось. — Продолжай.

— Ладно. — Хотя Аннабель по-прежнему излучала замешательство, но всё же произнесла: — Так, гм, ещё раз, как ты намереваешься вытащить нас отсюда?

Захариил сосредоточил на ней внимание и произнёс:

— Тем же способом, каким мы покинули психушку. Вопрос в том, будешь ли ты наслаждаться этим путешествием?

Их тела заволокло туманом и начало возносить к потолку, а затем всё выше слой за слоем, сквозь землю вперемешку с камнями. Захариилу очень не хотелось покидать Колдо, но он и так дошёл до грани дозволенного, отнеся воина на кровать.

Каковы бы ни были причины, Колдо — воин, угодивший в армию Захариила за то, что превратил в кровавое месиво своего последнего командира — помог ему, а следовательно, и Аннабель. Захариил и не мечтал, что доживёт до того дня, когда станет восхищаться мужчинами и женщинами, которыми руководил. Но он не мог отрицать, что трещина в его груди начала расширяться, и место в ней было не только для Аннабель и его желаний.

Они взлетели над травами, цветами и деревьями в утреннее небо. Солнце выглядывало из-за облаков. Птицы летали и пели свои приветственные песни.

— Я никогда не привыкну к этой красоте, — восхитилась Аннабель. Страх вперемешку с восхищением звучал в её голосе.

Да, Аннабель наслаждалась этим путешествием так же, как и предыдущим. Как бы она стала реагировать на другие вещи, доступные свободным женщинам? Такие как шоппинг, танцы и свидания.

— Разве ты не согласен, что это прекрасно? — спросила она.

— Когда-то и я верил в то, что воздействие красоты никогда не ослабеет.

— Мы родились в этом удивительном мире, Захариил, чтобы защищать эту землю, и людей, живущих на ней.

— Всё, что я вижу — это кровь наших родителей, рассеянную по траве и океанам.

— Они умерли, сражаясь с демонами. — Неспособные оправится от ран. — Это величайшая честь. Сколько раз ты говорил мне эти слова? Так почему ты не сосредоточишься на сияющих чистоте и невинности, и не отпустишь отравляющее твою душу прошлое?

Ни Захариил, ни его брат не имели ни малейшего представления, что за события развернутся вскоре после их разговора. Пленение Эдриниэла, его истязание, его "спасение" после долгих поисков. Эдриниэл перестал считать мир местом великолепия и славы. Он видел, как уродство шло рука об руку со злом, и начал бояться и ненавидеть.

— Ты в порядке? — спросила Аннабель. — Ты напрягся.

На этот раз Захариилу хотелось солгать, чтобы не говорить того, о чём он думал... неужели он способен на это? Может ещё и слезу пустит? Он рассказывал Аннабель о смерти своего брата, но не о причинах, побудивших его к этому. Если бы он рассказал, она стала бы переживать и плакать? Женские слёзы — это не то, к чему он был готов в данный момент.

— С тобой всё хорошо?

— Шшш, — ответил он, — мне нужно сосредоточиться. И это правда, иначе Захариил совершит то, о чём впоследствии горько пожалеет.

— Можешь снова шикнуть на меня, если я разойдусь.

Губы Захариила дёрнулись в подобии улыбки. Непонятно чего ещё ему было ожидать от неё.